Книга Новобранцы холодной войны, страница 30 – Ирина Дегтярева

— Вы сделали запись? — изумился Диян. — И так больше никогда не поступайте! Вы попадете в большие неприятности, и тогда уж мы ничем не сможем вам помочь. Лучше запоминать.

— Я бы запомнила, — усмехнулась Кинне, — но они говорили по-испански. И только позже по-английски… Я смотрю, вы недовольны всем, что я делаю.

— Напротив. Но меня напугала ваша напористость и рискованность. Так нельзя. Берегите себя. Я не стану назначать встречу на завтра, как планировал. Но больше так не делайте, никаких разговоров на мосту. Впрочем, на мосту мы встретимся еще раз, затем сменим место встречи. Обговорим это позднее. До свидания.

Кинне отошла в сторону, испытывая легкое разочарование. За ее старания ее еще и отчитали. Однако желание действовать Диян у нее не отбил. Напротив, когда-нибудь захотелось услышать от него слова одобрения.

Она почувствовала запах жареной рыбы, поднимавшийся с нижнего яруса из череды ресторанов, и это вызвало у Кинне сильнейший аппетит. Она торопливо спустилась вниз и в первом же ресторанчике купила себе сэндвич с рыбой. Сама удивилась, с какой жадностью съела его, глядя через окно ресторана на снующих туристов и залив, меркнущий, теряющий отблески уже укатившегося солнца, но почти сразу по воде побежали дорожки огней от фонарей, гирлянд, висящих вдоль моста. Кинне испытывала подъем от всего происходящего с ней. Жизнь, как тихие воды вечернего залива, расцветилась огоньками, разноцветными, манящими, только бы они не оказались огнями святого Эльма, ведущими на топкое болото.

Мансур обрел сырой матрас и каменную слежавшуюся подушку. Больше курдам-бойцам ничего не полагалось. Автомат, матрас, пара шаровар или камуфляж. Мансур привез свой камуфляж, уже слегка поношенный во время полевых выходов — курса на выживание.

Главное для курдов это подготовка к революции. Она затянулась на долгие годы, но они все еще верят, что когда-нибудь удастся построить социализм в Курдистане, которого так и не отвоевали. Ну а пока что можно третировать турок и прятаться от бомбежек турецких самолетов, когда те прилетают в ответ на курдские акции или по своей инициативе.

Его наконец перевели на другую базу, и это могло означать, что проверки закончились, начались будни, монотонные в своем однообразии.

Новым домом Мансура стало одно из бетонных сооружений под деревьями с сырыми стенами, снизу покрытыми зеленой плесенью, окруженное густой травой. Она в горах росла особенно сочная, скрывавшая в себе змей и варанов. Перед казармами ее выкашивали или вытаптывали.

Спать на полу в сырости, рядом с другими бойцов не было пределом мечтаний… Мансур и в детстве-то среди курдов не жил так примитивно. В Стамбуле у него с матерью имелась своя комната. А затем он там обитал и вовсе в одиночестве. Так же, как и в доме отца в Москве.

Будни разбавлялись пролетом турецких беспилотников, барражировавших в небе над горами, попадающих в нисходящие и восходящие потоки, иногда сверкавших оком камеры. Некоторые бойцы ходили между домами замаскированной под ферму базы с зонтиками защитного цвета в руках. Мансур понял, для чего этот предмет, когда пришлось прыгнуть при виде приближающегося беспилотника в колючие кусты. И все равно прятаться от беспилотников под зонтом не стал, предпочитал надеяться на слух, острый глаз и быстрые ноги.