Книга Новобранцы холодной войны, страница 33 – Ирина Дегтярева

— Если будут интересоваться, скажу, что ты спрашивал дорогу в библиотеку, — с серьезным лицом пошутил Мансур. — Нет, с Секо я не виделся.

— Ха! — произнес Авдалян скептически. — Тебе из Центра велели носить то кольцо. Не знаю, о чем речь, и знать не хочу. Меня сделали связным для тебя. Мне это на кой? Своего риска хватает, чтобы из-за тебя голову подставлять. Еще передали «не форсировать».

Мансур облокотился о рукоять лопаты, отряхнул ладони и улыбнулся. «Какое “форсировать”? — подумал он. — Развитием событий и не пахнет».

— Ты знаешь, что в России война? Специальная военная операция. У нас из русского батальона многие хотят ехать туда добровольцами, воевать за Россию. Останавливаем, убеждаем, что у нас тут свой НАТО под боком, с которым надо бороться. Турки, курды ДПК… Они сливают информацию туркам о наших базах, шпионят за нами, если приезжаем в Эрбиль. Будь осторожен. Меня сам не ищи. Если что-то сверхсрочное, на штабе сзади около дерева царапни полоску под окном куском камня или кирпича… Дай закурить.

Раскурив сигарету, Авдалян для вида подошел еще к двум девушкам, ковыляя по каменистой разрыхленной почве. Посмеялся с ними и побрел дальше, придерживая кобуру на поясе, словно боялся, что оттуда выпадет пистолет.

«Война…» — Мансур мысленно произнес это слово и сел на гряду. Закурил, глядя на блекло-голубое небо. Там парил сокол, высматривая мышь, а может, и цыплят у зазевавшихся курдов.

Уезжал Мансур в преддверии событий на Украине. Уже все понимали, к чему дело идет. «Попросились добровольцами, — повторил он слова Авдаляна. — Взять и уехать туда. И гори оно все синим пламенем. Я тут грядки копаю, а там…»

Но его желание поехать участвовать в СВО могли расценить как трусость, как это ни парадоксально. Решат, что испугался нелегальной работы, когда надо фактически отказаться от самого себя, своей личности, вживаться в легендированный образ и, что самое неприятное, нет никаких гарантий безопасности. Может быть, поменяют в случае провала и ареста, но сколько придется вынести, если он откажется отвечать на все вопросы врага? А он откажется. И сколько придется ждать обмена? Год, два, десять? Церемониться не станут. В странах арабского мира, да, в общем, и в так называемых цивилизованных, со шпионами разговаривают жестко, с применением спецсредств на допросах, уж не говоря о банальном физическом воздействии.

Другое дело война. Прямое противостояние с врагом, когда рядом свои и хотя бы от них не надо таиться. Это ему ближе. Так было в Стамбуле, когда во время полицейских облав в Сулукуле приходилось бежать, отстреливаться во время погони и затем скрываться.

Горный воздух пронзил вскрик ястреба, боевой клич, долгим эхом повисший над горами.

Самолеты турок вылетают с базы в Диярбакыре обычно для бомбежки. Не так долго оттуда лететь, тем более реактивному F-16. Мансур уже видел такие налеты. Нынешний же был коротким и жестким. Воронки в грядках остались солидные. Курды успели разбежаться, залегли по краю огорода в щелях, вырытых там на случай авианалета.

Но Мансур, словно протестуя, никуда не побежал, прилег на гряде, сощурившись, глядел в небо. Верхний слой земли прогрелся на солнце, а снизу тянуло холодом, вызывая мурашки по спине и плечам. Надо было быстрее копать и идти в безопасное место.