Книга Новобранцы холодной войны, страница 79 – Ирина Дегтярева

— Купил Кинне подарок, — пробормотал Мансур, достав из кармана коробочку и запоздало подумав, что не стоило испытывать терпение Секо, так долго блуждая по городу.

В огромном международном аэропорту Эрбиля бело-зеленые самолеты иракских авиалиний в свете прожекторов словно парили над взлетной полосой, горы темнели вдалеке. Уже потеплело, начало апреля принесло жару за двадцать пять, хотя вечера еще оставались прохладными. Мансур предвкушал хоть какую-то смену обстановки и чувствовал себя относительно свободным, несмотря на высокую фигуру Секо, торчащую неотступно рядом.

Марсель встретил их дождем. Периодически задувал довольно холодный мистраль. В гостинице, где остановились, неистребимо пахло морем. Первой, кого Мансур увидел, оказалась Кинне, сидевшая в вестибюле с журналом в руках. С Секо сдержанно приобнялась, а на Мансура глянула мельком, кивнула и ушла к себе в номер.

Невесту он увидел снова только на следующий день во время никаха в мечети. Имам пригласил в качестве свидетелей двух негров из числа прихожан.

Скованные временными рамками, всё делали быстро. А по соглашению между Секо и Мансуром не стали заключать брачный договор. Мансур, испытывающий нехватку денежных средств, не выплатил жене махр, ограничился лишь скромным подарком. Секо сказал, что вернутся к разговору о махре в лучшие для Мансура времена. Торжественность свадьбы заключалась только в присутствии имама, хотя обойтись можно было и двумя свидетелями.

Зарегистрировали брак и в местной мэрии по настоянию Секо. Оказалось, что у Кинне имеется французское гражданство. Правда, понадобилось собрать ворох документов, но она потому и прилетела в Марсель раньше, чтобы уладить все формальности.

Мансуру не понравилась идея такой регистрации — следы оставлять не хотелось. Он прилетел со своим паспортом на имя Мансура Булута. Впрочем, и он, и Кинне не с подлинными документами — регистрация в принципе липовая. Но Секо так решил. Мансур подумал, что хитрый курд вынашивает какие-то планы насчет него и Кинне. Уж, во всяком случае, не допустит, чтобы сестра оказалась на базе курдов в горах Ирака.

— Свадьбу лучше было бы отпраздновать в горах Кандиль, среди своих, — закинула удочку Кинне, когда вышли из мэрии, но удостоилась от брата такого свирепого взгляда из-под черных густых бровей, что сразу сникла и задвинулась за плечо Мансура. Он теперь ее муж, и ему распоряжаться, где ей быть. Но взгляд Секо красноречиво говорил, что он будет решать и за Мансура, и за сестру.

Кинне полезнее в Стамбуле, в том обществе, где она вращается волею судьбы и благодаря профессии. Поэтому Мансур промолчал.

Ни белого платья у Кинне, ни у него костюма — повседневные брюки, рубашка и ветровка… Дождь за окном ресторана, где посидели втроем. У Секо беспрерывно названивал телефон с местной сим-картой, которую тот купил вчера. Он уходил из-за стола поговорить.

Оставшись наедине, Мансур и Кинне испытывали неловкость. Симпатия никуда не делась, но чувство, что сегодняшнее мероприятие это скорее служебная необходимость, тяготило, не оставляло ни того, ни другую, несмотря на то что они еще не обсуждали изменения статуса Кинне.

Однако Мансур, со слов Авдаляна, знал о ее вербовке, тот успел ему шепнуть, прежде чем увидел на тропинке долговязую фигуру Секо. А уж ей тем более сообщили о Мансуре, когда Кинне (а она обязана была известить о предстоящей поездке и тем более свадьбе) связывалась с Центром перед отъездом из Стамбула. Могли оставить на усмотрение Мансура, стоит ли ее информировать, достаточно ли он ей доверяет. Но по-видимому, генерал Александров счел нужным посвятить ее хотя бы частично в тайну. Она наверняка знает только о принадлежности Мансура к разведке и не знает деталей. Может предполагать, что он тоже агент, и не догадывается ни о том, что он офицер нелегальной разведки, ни о сути его заданий. Тут Мансур будет сам прикидывать, во что стоит ее посвящать, а о чем лучше промолчать.