Книга Сын Йемена, страница 83 – Ирина Дегтярева

— Я не настолько в теме. Надо проконсультироваться. Ты ведь здесь еще побудешь?.. Продолжим переговоры по поводу покупки картины через пару дней, — вдруг сказала она, Муниф боковым зрением заметил, что подошел официант. — Вообще, продажей занимается мой агент, как и устройством моих выставок по всему миру. Но в данном случае для уважаемого Джазима я подберу нечто особенное.

Официант забрал пустые чашки и ушел.

— Переговоры застопорились. Надо, чтобы Иран проявил инициативу и не на том уровне, что прежде. Чтобы свести Рушди с действительно влиятельными людьми, заинтересован не только я лично, но и ты получишь от организации такого общения дивиденды.

Она посмотрела на него снисходительно, как только может смотреть женщина, которая, очевидно, умнее собеседника-мужчины и более опытная в профессии. Она улыбнулась:

— Если бы я не планировала получить «дивиденды», как ты изволил выразиться, я бы даже шагу из своей мастерской в Тегеране не сделала. Не стала бы утруждаться. К тому же попросил один человек, — она вздохнула, грустно посмотрела в панорамное окно, где виднелся ночной Эр-Рияд, повертела на пальце перстень, отличавшийся от остальных — дешевенький, но, наверное, дорогой ее сердцу. Симин тряхнула головой, словно откинула от себя грустные воспоминания. — И уж конечно, не для того, чтобы полюбоваться на твои красивые глаза. Что ты краснеешь? Наверняка сердцеед.

— Ты слишком эмансипированная, — вроде бы и с упреком сказал Муниф, с печалью подумав, что жизнь его пока складывалась так, что он вел совершенно аскетичный и замкнутый образ жизни, а последние события предполагали еще большее одиночество. Возможная женитьба в ближайшем будущем, скорее, несла проблемы, чем радость и размеренный образ жизни.

Симин рассмеялась, сочтя это за комплимент.

— Я подолгу живу в Европе и в Штатах. И настолько эмансипированная, что скажи спасибо, что ты не мой враг.

У Мунифа похолодел затылок. Он не сомневался, что она способна убить, хотя в ее задачи входила палитра из уловок, словесных провокаций, чтобы, оказавшись в компании иранцев-эмигрантов за границей, вызвать их на более чем откровенный разговор об Иране. Запись этих разговоров могла стать поводом для попыток вернуть изменников в Иран и казнить, а то и просто ликвидировать, если разоткровенничавшийся человек покажется сотрудникам Министерства информации обладающим изрядным влиянием, чтобы вести за рубежом опасную для Ирана пропаганду. Ее слова не прозвучали как банальное запугивание, да, они вроде бы на одной стороне.

— Мой брат найдет возможность с тобой связаться. Жди. Я думаю, что твой запрос отыщет понимание у заинтересованных лиц.

Муниф вернулся в свой номер, все сильнее ощущая, что сунулся не в свое дело, его инициатива может стоить ему жизни. Если сейчас удалось уйти от Рушди живым и даже с поручением и некоторыми гарантиями, пусть и на словах, дальнейшего взаимодействия, то теперь… А что, собственно? Он ведь обратился не к врагам, помощью Ирана не пренебрегут. Она нужна как воздух, иначе, стоит им высунуться из Саады, их сметут, уже не только силами йеменских войск. Немедленно «законно» влезут американцы вместе с саудовцами. Нельзя допустить такой осечки, уж если выбираться с горных баз, надо действовать наверняка, мобилизовать еще бойцов из мухафазы Саады и не только — много сочувствующих хуситам и в других регионах Йемена. Они, может, и не готовы голову сложить за идеи восстановления суверенитета страны, но хотя бы не возражают, чтобы северяне бились за это до потери пульса. «Хуже не будет», — утешил он себя и, едва разделся и лег, тут же уснул.