Книга Сын Йемена, страница 80 – Ирина Дегтярева

Кофейни, рестораны, множество торговых центров — здесь на улицах пахло не помойкой и нищетой, а дорогими духами, кофе, ванилью, какой-то особенный аромат уюта, благополучия и стабильности.

Тут было бы неплохо жить, но отчего-то каждый раз, приезжая сюда, Муниф чувствовал себя в стерильности госпиталя, где он однажды лежал на обследовании после очередного приступа малярии, полученной еще в Сааде в подростковом возрасте. Пусто, одиноко. Мечтал вернуться побыстрее в свою квартиру-нору, хотя финансово мог позволить себе безбедную жизнь и в Эр-Рияде, и в любой столице мира благодаря предприимчивости Джазима и его помощи — полковник дал стартовый капитал, а затем высчитал с Мунифа стоимость плантации из прибыли.

Для своих двадцати пяти лет Муниф сделал головокружительную карьеру: в двадцать лет окончил училище, недавно получил внеочередное звание и должность инспектора инженерных войск, специализирующегося на минно-взрывных работах, был обладателем собственной квартиры в центре Саны, приличного капитала, в том числе и в банке Саудовской Аравии (по настоянию Джазима).

Он ничего не имел против саудитов, создавших свое государство и установивших во всем особый порядок, продиктованный в том числе и законами шариата. Муниф все это понимал, оценивал по достоинству, не желая принимать позицию саудитов по Йемену с его самобытными историей и традициями, нищему и кому-то покажущемуся убогим и бандитским. Но йеменцы любили свою страну и не собирались терять суверенитет, тем более в угоду Саудовской Аравии.

Не снимая костюм, Муниф лежал на кровати, глядя на темнеющее небо за окном и расцвечивающийся красочно город. Ему надо было сегодня уладить еще массу дел, но он провалялся до вечера на кровати, мучимый чувством тревоги и изнуряющей усталости. Позвонил риелтору и перенес встречу на завтра, думая о том, как и когда на него выйдут те люди, о которых упоминал в шифровке Центр. По просьбе связного Муниф указал название отеля, где остановится, и предвидел, что его разыщут именно здесь.

Сидеть в номере и дожидаться звонка он не стал. Разыгрался жгучий аппетит, и, вспомнив, что в отеле есть ресторан «Azure» со средиземноморской кухней, греческой и турецкой, он туда и пошел, сперва умывшись в белоснежной ванной комнате размером с его йеменскую квартиру.

Он понимал, что за все эти дни не удастся покурить толком. С прошлого года запретили курить и поблизости с отелем тоже. А сигареты купить можно только в маленьких магазинчиках в жилых кварталах. Муниф не считал себя заядлым курильщиком, но сам запрет выводил его из себя.

В ресторане он все еще переживал невозможность закурить и подумал о том, что в Турции или Греции сейчас без проблем бы это сделал. Опять же благодаря полковнику, любителю европейского образа жизни, Муниф легко управлялся с вилкой и ножом и не чувствовал себя в ресторане неловко.

Греческий салат и запеченная рыба на подушке из баклажанов и сыра показались ему подходящими для ужина. Он почти закончил трапезу, когда к нему подошел незнакомый мужчина в пиджаке, но без галстука, как ходят иранцы. На галстук Муниф обратил внимание неспроста: мужчина и выглядел иранцем, и был им. Спросил по-английски, который час, облокотившись о стол, и тут же удалился.

Под оставленной им салфеткой Муниф увидел записку и незаметно спрятал ее в карман. Доедал торопливо, желая поскорее прочесть послание. Написано оно было тоже на английском. И первые слова снимали все сомнения. Записка от тех, кого он ждал: «Лучше всего виды из “Ридженси”… — парольная фраза. — Через полчаса на 27-м этаже в клубе “Ридженси”. Девушка в серой абайе с черной отделкой».