Книга Развод с привкусом перца, страница 15 – Арина Эстель

Его рука медленно скользнула по моей ноге, вверх к кружевному краю чулка, дразняще касаясь обнажённой кожи. Каждый миллиметр, которого он касался, вспыхивал огнём. Я задыхалась от близости его тела, от этого невозможного сочетания его грубой силы и внезапной, почти болезненной нежности в том, как его пальцы очерчивали мой силуэт.

В эту ночь в «Монохроме» погасли огни, но здесь, в полумраке его спальни, разгорался пожар, который невозможно было потушить. Здесь не было должностей, не было прошлого и не было Левицкого. Были только горячие губы, тяжёлое дыхание и два человека, которые наконец-то нашли друг друга в этом безумном кулинарном аду.

Рассвет осторожно пробирался сквозь высокие окна кухни, рисуя на дубовом столе длинные золотистые полосы. Город еще спал, и в этой звенящей тишине звук работающей кофемолки казался оглушительным.

Я стояла у окна в его безразмерной белой футболке, которая едва доходила мне до середины бедра, и смотрела, как просыпается улица. Босые ноги приятно холодил старый паркет. Внутри была странная, непривычная легкость — словно за одну ночь Громов выжег во мне все страхи, накопленные за годы брака с Левицким.

Илья подошел сзади бесшумно. Его руки, всё такие же горячие, обвились вокруг моей талии, притягивая спиной к своей широкой груди. Он был в одних домашних брюках, босой, с взъерошенными после сна волосами — домашний, настоящий и до боли притягательный.

— Доброе утро, принцесса, — прошептал он, утыкаясь носом в мою шею, вдыхая запах кожи.

— Утро... — Я откинула голову ему на плечо, прикрывая глаза от удовольствия. — Ты всегда так рано встаешь?

— Профессиональная деформация, — он чуть сжал мои ладони, переплетая свои пальцы с моими. — Кухня не ждет. Но сегодня у нас есть лишние полчаса.

Он развернул меня к себе, не выпуская из кольца рук. В его взгляде больше не было той колючей ярости, которую он демонстрировал в «Монохроме». Осталась только глубокая, спокойная уверенность и то самое опасное тепло, от которого у меня подгибались колени.

Илья накрыл мои губы своими — медленно, вдумчиво, со вкусом свежемолотых зерен и утренней прохлады. Это не был поцелуй-сражение, как вчера. Это было обещание. Глубокое и нежное исследование, от которого по телу расходилась ленивая, сладкая волна жара.

— Ты сводишь меня с ума, Сафонова, — пробормотал он в мои губы, дразняще касаясь их языком. — Даже без своего идеального жакета и шпилек. Особенно без них.

Я рассмеялась, запуская руки в его волосы, чувствуя, как внутри всё поет. Между нами всё было так естественно, словно мы варили этот утренний кофе вместе последние десять лет, а не воевали на ножах еще вчера вечером.

— Громов, если мы сейчас не остановимся, «Монохром» сегодня не откроется вовремя, — выдохнула я, хотя сама притягивала его ближе, не в силах разорвать этот контакт.

— Пусть подождут, — он снова впился в мои губы, приподнимая меня за талию и усаживая на тот самый дубовый стол. — Вчера ты сказала, что зал будет безупречен, потому что это твой стандарт. А мой стандарт на сегодня — ты.

Кофе в турке начал убегать, шипя на плите, но нам было всё равно. В этой залитой солнцем кухне, среди запаха арабики и старого дерева, мы строили свой собственный мир. Мир, где не было места фальши, где правила диктовала страсть, а не ресторанный протокол.