Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 90 – Раяна Спорт

Ну хорошо, не человека, а нага. Возможно, его ненависть к своим была настолько глубока, что оправдывала бы любые поступки? Тогда как объяснить его тягу к Мадженте? Но, стоит, наверное, посмотреть и с другой стороны, если бы кто-то и испытывал истинную вражду к своим, то логичнее было бы предположить, что это Стефано, ведь именно Вий был его прямым соперником в борьбе за ее сердце.

— Кто убил Вия? — уточнила я.

— Понятия не имею.

С этими словами Тарун сорвал цветок с дерева. С крупными лепестками белого цвета, от которого тут же повеяло знакомым ароматом местной сладости — домашнего варенья. Не думаю, что именно эта сладость делается из самих цветов, скорее ее пыльцу используют как пряность, ну или кору... мне было далеко до местной кухни.

Принц вставил деревянный стебелек мне в волосы и посмотрел затуманенными глазами, облизнув нижнюю губу.

— Скоро мы будем в безопасности, — уверенно произнес он и, взяв за руку, быстро повел к пещерам.

Все мои тревоги испарились, словно их никогда и не было. Его искренность, такая неожиданная и глубокая, окутала меня теплом, заставляя сердце биться чаще. В его словах я уловила проблеск надежды, тонкую нить, связывающую нас. По крайне мере я не переставала надеяться на возможное с ним счастье.

Эти мысли, словно путеводные звезды, освещали мой путь до самого лагеря. Я невольно вспоминала его прикосновения, которые казались такими нежными и уверенными, его взгляды, полные скрытого смысла, и ту обезоруживающую улыбку, которая могла растопить любой лед.

Но стоило нам ступить на поляну нагов, как его рука отпустила мою, и его лицо мгновенно приняло суровое, сосредоточенное выражение.

И тогда я увидела все его глазами. Действительно, какое неуместное наше веселье могло быть здесь, на месте недавней трагедии? Поляна была пропитана скорбью. Многие оплакивали своих ушедших близких, другие же, с искаженными от боли лицами, страдали от полученных ран.

Мой взгляд упал на двух маленьких детей, склонившихся над белым саваном. В нем покоилась их мать, Топира. Эта душераздирающая картина, полная невыносимой утраты, навсегда врезалась в мою память, оставив глубокий след в душе.

Принц бросил убитое животное ближе ко входу двум мальчишкам, которые автоматически принялись стягивать с него шкурку, отчего я предпочла отвернуться и направиться к плачущим детям.

Не зная, что сказать им, я решила поступить так же, как и с Би — просто обнять. Дети были легкими и так нежно обвили меня своими хвостами, словно они прощались со своей матерью через меня.

— Она уже никогда не вернется? — спросила меня девочка, что была чуть младше своего брата.

— Мне жаль, дорогая, но нет, — прошептала я ей на ухо.

— Это мы виноваты, — произнес мальчик. — Она умерла, защищая нас.

— Нет, что ты, милый! — попыталась я успокоить детей, однако не знала, как облегчить их чувство вины. — Ваша мама сильно вас любила. И хотела бы, чтобы вы жили долго и счастливо, — насколько бы я не прозрела за эту неделю, в такие моменты все равно сложно найти подходящие слова.

Мы сидели еще несколько минут в обнимку, пока не подошли Логан и Олафур, чтоб отнеси тело на погребальный костер.

— Пойдемте, дети, — позвала их Джанин.

Дети безропотно поползли за ней. Я не стала идти за ними, ибо это было выше моих сил. Я не знала Топиру и не так сильно успела к ней привязаться, однако боль от последствий войны, убивала во мне жизнь.