Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 97 – Раяна Спорт

— Да, — грустно ответила девушка.

— Так почему ты молчала все время? Ведь весь лагерь думал, что это рук магии природы.

Мы пошли относить наши свертки в общую кучу.

— Ну, во-первых, я отсутствовала на том собрании, — напомнила она, — а во-вторых, я думаю, все знают, что это ты им помогла, но не хотят признаваться.

Мне стало обидно от того, что все в упор отказывались во мне видеть что-то стоящее.

— Почему?

— Наги — воины, гордые и невозмутимые. Они не привыкли полагаться на каких-то там людишек. Прости, не хотела тебя обидеть, — сразу же извинилась она, — но раз уж ты спросила.

Задело ли меня это? Однозначно. Однако я не подала виду. Смысл от того, что я обиделась? Как мне однажды сказала Лейла: «Не тебя обижают, а ты обижаешься». Теперь, пожив среди змеелюдов, я в какой-то мере с нею согласна.

— То есть весь лагерь в курсе, что я обладаю магией и они все решили прикрыть на это глаза, представив, что их спасло мифическое существо?

— Глупо, не так ли? — улыбнулась Манифик.

— Гордыня ни к чему хорошему еще не приводила, — сделала выводы я.

— Уверена, они еще прибегнут к твоей помощи, — мягко вязла меня за руку девушка. — Ведь ты их козырь.

Неприятно было вновь осознавать себя марионеткой в чьи-то возможно неумелых руках, но если такова цена моей свободы, то почему бы и нет, я съем эту противную пилюлю.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в палитру нежных и пылающих оттенков. Этот час всегда наполнял меня тихой, глубокой радостью. Здесь, вдали от Страгона, закат ощущался особенно остро. Там, это время знаменовало окончание рабочего дня, приятную усталость и предвкушение отдыха. Здесь же, краски неба, переходящие от нежно-розового к огненно-оранжевому, пробуждали воспоминания.

Вспоминаю ночь перед вылазкой в Даркленд. Мы с Таруном сидели на берегу, недалеко от этого самого места, и смотрели, как солнце тонет в море. Меня тогда накрыло новой волной воспоминаний. Я словно снова оказалась в прошлом, сидя на тех же каменных глыбах, любуясь уходящим днем. Тогда я тоже чувствовала эту волшебную тишину, эту особенную красоту момента.

Но стоило только принцу взял меня за руку, все изменилось. Небо перестало быть просто картиной из прошлого. Оно стало символом настоящего, мгновением зарождающейся влюбленности в этого статного красавца королевских кровей. Как легко, оказывается, новые, яркие впечатления накладываются на старые, как легко мы отпускаем прошлое, когда настоящее предлагает нам что-то еще более прекрасное. Память словно холст, на который жизнь щедро наносит новые мазки, перекрывая старые, но не стирая их бесследно. Они остаются где-то в глубине, придавая новым краскам особую глубину и насыщенность. И сейчас, глядя на этот закат, я понимаю, что прошлое и настоящее сплелись в моей душе в единый, прекрасный узор.

Мы уже начали собирать вещи, когда Манифик, словно невзначай, прервала тишину вопросом, который повис в воздухе:

— Так что у вас с Таруном? Вы пара?

Признаться, в тот момент я совсем не была настроена на откровенные разговоры о личной жизни. Но, подумав, я поняла, что мы слишком мало времени проводим вместе, чтобы продолжать держать эту тему в тени. До моего появления в лагере, за нами чаще всего присматривала Билам, а в остальное время — Маджента. Они с Манифик были неразлучны, настоящими подругами, и я, честно говоря, чувствовала себя немного неловко, вторгаясь в их устоявшийся мир, словно незваный третий.