Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 33 – Виктория Кузьмина

Я подскакиваю с кресла, морщась от звука, которое издают ножки, царапающие паркет:

— Между нами ничего не будет. Я не буду с тобой спать, Виктор. Или ты забыл, что у меня есть истинный?

— И где он? — фыркает, в голосе его столько презрения, что внутри всё холодеет. — Ему насрать на тебя, как и всем остальным. Спать я тебя и не прошу. Мы будем трахаться, ведь не на что другое ты уже не годная. Ты использованный материал, Сонечка. Я хочу получить своё.

Он отходит от платья и с видом победителя по жизни пружинисто усаживается на кровать, подхватывая тонкий кружевной лифчик за лямку и рассматривая его перед собой.

— Ты и так получишь мою душу. Зачем тебе тело?

Мужчина, не отрывая взгляда от кружевного белья, произносит:

— У тебя зачётное тело. Я давно хотел тебя трахнуть… Я в тебя вложил слишком много. Должен же я получить дивиденды. Да и по большому счёту, тебе какая разница? Одним больше, одним меньше.

От этого безразличия у меня внутри всё холодеет. Он действительно считает меня не больше чем куском мяса, который должен пойти на убой. Ему плевать, буду это я или кто-то другой. Окупить вложения хочет?.. вложения его времени и сил, чтобы заманить меня в ловушку? Словно это я виновата в том, что у него ничего не получилось. Чёртов псих, который винит в своих неудачах других. И ему неважно, что я живой человек. Я для него материал. Расходный. Не более того.

— Знаешь, если бы ты меня привлекал как мужчина, возможно, между нами было бы что-то, но вот…

Я высокомерно оглядываю его с ног до головы, а в груди тлеет огнём желание, чтобы он разозлился на меня и почувствовал отвращение:

— Вот только ты стар для меня. Не знаю насчёт женщин, которые спят с тобой за деньги. Возможно, ты и для них стар. Просто от денег твоей старостью не пахнет.

Откидываю волосы, завитые кудрями, с плеч и подхожу к окну спиной к нему:

— Не знаю, кто бы согласился с тобой добровольно, а не за деньги… Возможно, твоя истинная.

Слышу треск и вижу в отражении, как он разорвал кружева и швырнул их в угол комнаты. Глаза настолько бешеные, что словами не передать. Низ моего живота в страхе сжимается, я чувствую, как у меня по ногам дрожь проходит от страха так, что коленки трясутся. И хорошо, что халат прикрывает всё, что только можно, потому что сейчас мне становится дико страшно, что он разорвёт меня на месте.

Зря я, конечно, такое сказала. Возможно, для него это больная тема. Но чёрт подери, он считает меня куском мяса. Так почему я должна относиться к нему лучше? Беречь его нежные чувства, когда он меня в расход пустить собрался с самого начала? Пошёл к чёрту.

— Тебе сегодня будет больно. Очень больно. И если я думал, что буду с тобой нежен, то ты сейчас перечеркнула вообще всё своим поведением.

Он вылетает из комнаты, хлопнув дверью так, что, если бы дом был чуть старше, штукатурка бы просто обвалилась. А я тяжело выдыхаю и, шатаясь на дрожащих ногах, подхожу к кровати и усаживаюсь на самый край.

Пошёл он к чёрту.

Зарядки на том телефоне осталось мало, но я очень надеялась на то, что Виктор упьётся в хлам и я смогу вызвать себе такси и незаметно шмыгнуть из этого дома. За оставшиеся дни я проверила как могу управлять двумя людьми одновременно. И если я пытаюсь сделать больше, кольцо сразу же трескается. Поэтому уже не вариант.