Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 32 – Виктория Кузьмина

Мужчина не выдержал и просто обратился от злости. Это не было всё спланировано. Он перестал контролировать себя, и в следующий момент на Тима уже летел огромный медведь, сверкающий чёрными, как смоль, глазами.

От такого было уклоняться сложнее. Тим пытался воззвать к своему медведю, но ничего не получалось. Драться с таким чудовищем голыми руками было сложно, но Борзов, собрав всю свою силу в кулак, отбросил огромную тушу от себя, и медведь вылетел за ограждение снося металические прутья своей тушей.

По правилам он победил. И только когда он развернулся, собираясь выйти из круга, прутья в которых лежал Стас отлетели в разные стороны, и на Тима опять понёсся бешеный медведь. Уже не контролируя себя, он начал хаотично пытаться укусить, схватить и разорвать.

И в этот момент Тим почувствовал нестерпимую боль во всём теле, словно его ломало и разрывало изнутри, и в следующую секунду он уже увидел мир намного выше, чем он есть.

Зверь перед ним отошёл на несколько шагов, а потом зарычал и кинулся. И Тим не понял, как схватил его и начал трепать, рвать. Все слилось в одну сплошную ярость и алая пелена затмила разум. В себя пришёл только тогда, когда его подхватил под плечо Захар и, подняв его руку вверх, произнёс:

— Да здравствует альфа!

Гомон голосов, крики и свист раздались на площадке. Тим попытался проморгаться но в голове был туман, и даже не помнил, как дошёл до дома. Точнее, как его дотащил Буреломов. В себя пришёл, когда его окунули головой в ледяную воду, и по всему телу прошёлся разряд боли.

Поднял взгляд к зеркалу и опешил. Его глаза, когда-то жёлтые, сейчас были багряные, и он видел в них, в этих красных зрачках, близость своего зверя. Он словно чувствовал, как тот встал в его груди во весь свой могучий рост и повернулся наконец своей пастью к нему.

Лицом к лицу. Агрессивно требуя забрать своё, потому что он победитель.

Он альфа.

И ему нужна его пара.

Смотрю на платье, висящее на вешалке, и не хочу верить в то, что это происходит со мной. Белоснежное, расшитое камнями, с длинным шлейфом, который стелется по полу, словно саван. Виктор стоит рядом, и по виду он уже пьян. Шатается немного, глаза мутные, от него несёт перегаром так, что хочется зажать нос.

Все девушки, кто приходил делать мне причёску и макияж, уже ушли, и я осталась тут с ним наедине.

— Плохая примета видеть девушку перед свадьбой, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Виктор, хмыкнув, смотрит на меня:

— А после свадьбы я увижу тебя вон в том красивом бельишке?

Меня током прошибает от его вопроса. От неожиданности скорее. На самом деле я была уверена, что его интерес ко мне угас после того, как я потеряла невинность с Тимом. Он ведь мой истинный. И сейчас этот вопрос по идее должен быть шуткой, но что-то в глубине меня подсказывает, что это не шутка.

— Ты же шутишь?

Сжимаю махровую ткань халата на коленях и жду, что он действительно скажет, что пошутил. Но Виктор переводит взгляд с платья на меня и, ухмыльнувшись как-то мерзко, по-подлому, произносит то, чего я бы не хотела слышать:

— С чего бы это? Ты же не думаешь, что я не проведу первую брачную ночь со своей женой? Ты по закону будешь моя, и давай говорить начистоту — я слишком долго за тобой наблюдал, слишком много ресурсов потратил, чтобы ничего с этого не получить. Наша брачная ночь будет настоящей.