Книга Я стану твоим рыцарем, страница 40 – Дарья Ратникова

Интересно, замечал ли кто-нибудь, что профессор Ритар красив? Думал ли хоть кто-нибудь об этом? Нет, у него была не обычная красота. Он не походил на Фредерика, который соответствовал всем канонам. Но нечто притягательное было и в этом высоком лбе, и в резких чертах лица, и в острых скулах, и в цепком взгляде чёрных глаз, и в чёрных волосах, что в беспорядке свисали на глаза, и в первых морщинах, так рано прорезавших лоб.

— Что вы видели сегодня, госпожа Фелина?

Голос профессора прозвучал неожиданно глухо. И он не отвернулся. Так и стоял напротив неё.

— Оказывается, вы умеете писать стихи! – выпалила Джейн и только потом подумала, что сказала.

— Стихи, значит… – Он помедлил.

Джейн показалось или в глазах его мелькнуло что-то странное, что-то горячее и яркое?

— Что ж… – Профессор немного помолчал. – Думаю, учить вас ставить барьер таким образом – пустое занятие. В следующий раз мы будем заниматься немного по-другому.

Он отвернулся. И Джейн могла бы точно сказать, что видела мимолётную улыбку на его губах. Не усмешку, а именно улыбку. И она понятия не имела, что её вызвало.

Тобиас

Она ушла. Такая красивая и такая похожая на его Кэти, что он даже диву давался, как не узнал её раньше, когда только встретил. Ведь внешность – всего лишь оболочка, а самого главного глазами не увидишь. Кто бы ни был тот человек, который сотворил с ней это, он не брал в расчёт одного: его самого.

Тобиас улыбнулся. Не зло. Нет, в первый раз.

Она видела те стихи, что он написал подростком. Глупость, но он так и не отдал их Кэти, постеснялся. Где она и где он? И вот теперь она прочитала. Может быть, когда-нибудь она всё-таки вспомнит? Может быть, стоит дать шанс? Она ведь читает его, и рано или поздно прочитает всю его жизнь (а он проследит, чтобы занятия не завершились слишком рано). А потом он осторожно объяснит ей, не сразу, правда, что она и есть его Кэти. Что у них когда-то были одни воспоминания на двоих.

Одни воспоминания… Он помрачнел. Разве он сможет объяснить то, что виновен в смерти её семьи и целой улицы? Разве сможет объяснить, что благодаря ему целая Сайн-стрит пропала с лица земли? Понять-то она поймёт, но это всегда будет стеной стоять между ними. И вряд ли даже время в силах это изменить. Если он сам не простил себя, то сможет ли простить она?

Тобиас не знал и не хотел даже думать об этом. Лучше всего было остановить эти мучительные занятия, оборвать все ниточки между ними. Но она нуждается в нём, и никто не сможет ей помочь управиться с этим даром лучше его. И он отдавал себе в этом отчёт.

И всё же он построит занятия по-другому. Ей надо учиться, а не пить этот сладкий яд воспоминаний. А ещё было какое-то предчувствие, что Наставник скоро выйдет из тени. Почему? Тобиас сам не мог сказать. Просто семь лет слились для него в одинаковое серое марево, прорезанное вспышками боли, когда он думал о ней. И теперь начало что-то происходить. И он был уверен, это – то, чего они с Ричардом так долго ждали.

Утром его величество вызвал его через разговорник.

— Как дела, профессор? – Голос короля звучал немного насмешливо. А он ведь говорил, что профессор из него никудышный. Но это была идея Ричарда – вытащить его из его тёмной конуры в университет, чтобы было больше поводов ненавидеть людей.