Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 108 – Антон Мамон

Гвардейцы взялись за дело без опозданий, с последним, девятым, ударом башенных часов. Передвигаясь быстро, словно хищники, они открывали клетки и хватали напуганных, продрогших арестантов. Стоя на коленях, с руками, заведенными за спину, несчастные стонали от боли и досады, а их мучители не скупились на издевательства. Казалось, солдаты Регины не просто исполняют приказ, а истинно наслаждаются тем, сколько мучений доставляют безвинным. Их глаза горели страшным огнем, а рты тянулись в жутких неприятных улыбках. Власть, дарованная им деспотичной королевой, оказалась ядом. Отравой, что убила в них все человеческое, но взрастила животное.

Камеру Тулипа открыли последней. Карекс вошел неспешно, второй раз за утро посмотрел в глаза мальчишки, который знал с пеленок. Лицо мужчины исказило от страдания. Тулип не знал наверняка, но легко было поверить в то, что его конвоир плакал. Приговоренный к смерти не стал сопротивляться. Он послушно встал и сцепил кисти за спиной. Карекс нарочно не затянул узел. Заметив в рукаве юноши лезвие, он с облегчением выдохнул. Склонившись над ним лишь на мгновение, старший гвардеец шепнул:

— Ты принял верное решение, мальчик мой.

Тулип не отозвался и даже не посмотрел в сторону надзирателя. Двое покинули комнату с невысоким потолком и двинулись к выходу. Свет солнца больно ударил по глазам. Принц зажмурился и отвернул лицо. Нехотя переставляя ноги, он понимал, что страшный отсчет начался. Жалкие минуты, от силы час – все, что осталось. Ему придется сделать свой главный выбор.

Тот самый переулок возник неожиданно быстро и показался совсем коротким. Буквально несколько десятков шагов, после которых разверзалась смертельная пропасть… Тулип неосознанно замедлил шаг. Его израненные пальцы нервно ощупали острие ножа, скрывавшегося за манжетой. Заметив это, Карекс крепче сжал плечо мальчишки в знак одобрения. «Сейчас или никогда! Сейчас или никогда! – в мыслях повторял Тулип, ныряя в тень тоннеля. – Сейчас или никогда! Сейчас или никогда! – зашептал он, различив залитый светом выход. – Сейчас или никогда… Сейчас?»

— Никогда! – в полный голос произнес пленник и унял дрожь в груди.

— Давай же, болван! Кому все эти жертвы?! – рычал Карекс, наблюдая, как арка выхода становится все больше.

— Нет, – выдохнул Тулип. – Жизнь, которая будет после – намного хуже смерти. Я не оставлю братьев. Я не уйду без Астер.

Мужчина не верил собственным ушам. Он специально замешкался в конце переулка, но был вынужден продолжить ход. Вместе с приговоренным к повешению принцем он оказался на улице и прошел мимо изумленного старика, сжимавшего поводья. Мимо уличных торговцев, что лишь украдкой поглядывали на колонну. Мимо растерянных прохожих, что при виде обреченного монарха невольно поснимали шляпы… Прямиком к центральной площади, на которой уже все было готово к приведению королевского указа в действие.

Взгляды матери и сына пересеклись мгновенно, как только нога Тулипа ступила на брусчатку. Регина стояла на балконе в сопровождении Крокуса и Нарциссуса. Холодная и высокомерная, она взглядом смерила будущих висельников, а опального принца наградила жестокой улыбкой. Тулип отвернулся, шагая по деревянным ступеням вверх, на место грядущей погибели. Он не хотел, чтобы его последним воспоминанием стало прекрасное, но до жути ненавистное лицо Регины. Уж лучше запомнить эти растерянные глаза толпы. Одни расширены в ужасе. Другие полны слез. Иные – устало прикрыты. Все они сожалели о происходящем. Сожалели, но, как и раньше, бездействовали, будто парализованные укусом королевской кобры.