Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 106 – Антон Мамон

Амбициозная затея потребовала немало усилий. Дважды она оказывалась на грани срыва, но перспектива пополнить ряды будущих покойников заставляла плотников работать усерднее. Не зная сна и отдыха, они сколачивали аттракцион погибели, ужасаясь плодам собственных стараний. Молчаливые трудяги боялись даже переглядываться, но каждый пребывал в глубокой растерянности от планов всеобщей матери. Да, она и раньше казнила преступников, но только тех, в чей вине не возникало сомнений. Теперь же в последний путь предстояло отправиться целой толпе несчастных, которых считали погибшими или без вести пропавшими, а теперь объявили мятежниками.

Кто они? Правда ли, что вступили в сговор с силами тьмы? А если нет, то чем настолько прогневали Де Люту? С каждым днем вопросов становилось все больше, страх нагнетался, беспомощность отравляла будни горожан. В идеальном городе, что словно сошел с открытки, прокис воздух. По крайней мере, именно так можно было подумать, глядя на перекошенные лица случайных прохожих, замечавших строительство.

В ночь накануне пятницы, которую в народе заранее прозвали «черной», в зловещую конструкцию вбили последний гвоздь. С той самой секунды стало очевидно, что нет пути обратно, что страшное пожелание Де Люты непременно исполнится во всей замысленной жестокости.

Сама Регина пристально следила за ходом работ из своих покоев. Она довольно потирала ладони, замечая, как деревянная сороконожка становится все длиннее. Подумав, монархиня решила не сносить конструкцию после. Быть может, она не понадобится ей вновь, но почему бы не оставить эшафот в качестве леденящего душу послания всем настоящим и будущим вольнодумцам? Пускай каждый день, проходя мимо, они вспоминают тех, кто лишился жизни росчерком пера, а еще – представляют себя на их месте. Именно так в представлении владычицы из Лютумвиля должен был выветриться дух бунтарства и непокорности.

— Ваше величество, все готово. – В распахнутых дверях появился Нарциссус. – Изволите лично принять работу?

— Нет нужды, – скудно бросила Регина. – Рабочие головой отвечают за качество. Если что-то пойдет не так, они займут очередь на свидание со смертью.

— Могу быть еще чем-нибудь полезен?

— Ты свободен, слуга.

— Благодарю, ваше величество. Доброй ночи.

Нарциссус тенью мелькнул за порог, а повелительница осталась на месте, у окна с распахнутыми шторами. Она знала, что не уснет в ту ночь, а потому решила дожидаться рассвета, собираясь с мыслями. Сколько же эмоций рождала внутри предстоящая казнь! Ликование, злорадство, гордость за верные ходы и капелька сожаления. Последнее изумило Регину. Она и подумать не могла, что однажды ей будет жаль расставаться с одной из своих кукол… тем более такой неблагодарной и своенравной, как Тулип. И все же сердцу не прикажешь. В нем отчетливо мерцала синяя искра печали. Но сколько бы расстройств это решение ни доставило, оно исполнится. Ведь дело даже не в мести, а в острой необходимости вернуть все на свои места: слуг – на дно пищевой цепочки, Регину – в ее венец. Ради этого можно пожертвовать чем и кем угодно.

Монархиня провела столько времени, рассуждая о справедливости, что не заметила наступления предрассветных сумерек. Небо из черничного сделалось бледно-розовым. Воздух стал отрезвляюще-холодным. Где-то там, на крыше, запели птицы. Природа готовилась к наступлению нового дня. Самого обычного погожего дня, на который так неуместно пришлась самая кровавая расправа в истории Лютумвиля.