Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 22 – Антон Мамон

Забавно, как волею Регины дикость первобытного уровня стала светским событием. Лютумвильцы приняли турнир в качестве доброй ежегодной традиции. Никто и не заикнулся против бесчеловечного по своей сути действа. Хлеб и зрелища. Зрелища и хлеб. К тому же в самом конце у толпы появится новый герой! Одному из гладиаторов по-королевски повезет. Он отринет тлен, станет на шаг ближе к самой Регине.

Помимо роли «отвлекающего маневра», турнир имел еще несколько скрытых значений. Одно из них – напоминание о том, что все творения королевы лишь пустоголовые марионетки. Наблюдая их бьющимися насмерть, Регина каждый раз мирилась с мыслью: ничего не изменится. Големы не научатся ценить жизнь, не узнают ее истинный вкус, даже за тысячу лет не сумеют освободиться из плена дешевой гордыни.

Ненавидеть подданных было проще, чем любить… Посему королева ловила каждый повод испытать к ним симпатию. Иногда ей это удавалось. Де Люта убеждала себя в том, что любая жизнь имеет смысл, а если очень сильно постараться, ее руки запросто слепят новых Платонов, Да Винчи и Коперников! А потом наступал турнир и словно струя ледяной воды сгонял дрему самообмана. Вся жизнь Регины – представление, затянувшаяся игра в куклы, из которых великая и ужасная монархиня выросла давным-давно.

Сколько ни наряжай гомункула в человеческие одежды, он никогда не станет ученым, выдающимся творцом или хотя бы достойным собеседником. От этой мысли королеве становилось легче. Ведь любая надежда – это бремя, повод ждать, высматривать, искать того, в чьих глазах промелькнет искра разума, а не пустой стеклянный блеск. Но коль нет надежды, нет и тревог. Принять эту долю Регине удалось хоть и постепенно, но бесповоротно. В какой-то страшный миг она потеряла интерес к королевству, которое сама же и создала. Тогда ей, несмотря на все могущество, ничего не оставалось, кроме как продолжать играть в жизнь, больше не надеясь на чудесный финал истории.

Иного решения не могло родиться даже в теории. Ведь, вопреки заблуждениям, правителями не рождаются и тем более не становятся, надевая корону. Завидным титулом распоряжаются те, кто далек от чинов и званий, самые обыкновенные люди. Они – тот самый ресурс, которым управляет монарх. Они – его опора и сила. Без них даже самый могущественный король – лишь беспомощный аристократ, не способный подтереть собственный бледный зад. К великой радости власть имущих, ни в одной из эпох простой человек не догадывался об этом. Регина видела в этом своеобразную гармонию.

Однако случались дни, когда мудрость и смирение покидали Де Люту. Иной раз она просыпалась полная решимости поставить точку в своем правлении. В дни особенно ужасные владычица мечтала вернуться к первородному хаосу, хотела стать богом, что разрушит собственное творение без остатка. Но как жить на пепелище сожженного тобой театра, пусть даже он и был театром абсурда? Регина так и не смогла найти ответ на этот вопрос. И потому реальность, в которой жить по-старому она уже не могла, а по-новому еще не умела, стала единственным вариантом ее бытия.

Отсюда вытекала еще одна функция турнира: он помогал коротать время, которого у Регины было с излишком. Минутные стрелки уподоблялись секундным, когда части тел разлетались по арене. Будь на то воля Де Люты, соревнование проходило бы каждый месяц. Но, как уже было сказано ранее, восторг нам дарует только новое, а значит, нельзя пресыщать народ подобным зрелищем. Сама же королева не сомневалась, что очень скоро жестокие поединки наскучат ей. Возможно, поэтому она растягивала удовольствие от этого пирога, тщательно пережевывая каждый кусок, даже после того, как сосущая под ложечкой пустота ушла.