Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 24 – Антон Мамон

Казалось бы, какая нужда в третьем месте? Ведь у правительницы не было ни супруга, ни десницы, ни даже верховного советника, что мог бы оказаться рядом в качестве помощника и друга. Во всем королевстве за целую тысячу лет так и не появилось создания, достойного занять этот трон. Тогда в чем же дело? Для чего он? Быть может, это дань традициям? Или же крошечное упущение, что по странному стечению обстоятельств так и не было решено? Версий могло родиться сколь угодно много, но вряд ли кто-то всерьез задумывался над этим. Тем временем разум Де Люты работал как часы и не давал сбоев. В ее жизни, в ее решениях не бывало случайностей, а деталям она уделяла особое внимание.

За что бы ни бралась Регина, будь то пение, вышивание, написание картин, или, что случалось гораздо чаще, создание скульптур, она не торопилась, шаг за шагом доводя свое искусство до совершенства. На это не было способно ни одно из ее творений. Ведь марионетки суетливы, поспешны, неизменно жаждут скорейшего результата, ради которого готовы поступиться качеством. Именно это, а не пресловутое бессмертие, разделяло владычицу и любое другое живое существо в Лютумвиле.

На заре своей жизни королева подолгу размышляла на эту тему. Ее окружение целиком состояло из одаренных творцов. Но разве кто-то задался вопросом: «В чем смысл искусства?» Нет. Регина довольно рано поняла: ее создания падки на комплименты и ценят их много выше того удовлетворения, что приходит от качественно проделанной работы. Они жаждут признания. Они тщеславны. Они не порицают лесть. Но, что хуже всего, им важен лишь конечный результат, их талант, зафиксированный во времени и пространстве. Ничего больше.

Де Люта же определяла роль искусства иначе. Она нисколько не сомневалась в том, что всякое творчество нацелено не на результат, но на процесс. Ведь алмаз, по ее мнению, изначально не превосходит кусочек льда. Такой же бездушный, мутноватый камень неопределенной формы. До тех пор, пока за него не возьмутся руки мастера, он не обретет и доли своего будущего великолепия. Оказавшись в работе, он подвергнется целой серии удивительных манипуляций, в ходе которых превратится в ту самую чарующую драгоценность со множеством граней, ради которой люди порой живут, а частенько и умирают. Это ли не чудо, наблюдать переход чего-то заурядного в нечто по-настоящему редкое? Готовый бриллиант, прошедший окончательную огранку, вновь становится обычным, пусть и красивым предметом, который впредь не изменится и ни во что не перевоплотится.

Все что останется после – бесконечные вопросы… Как мастеру удалось осуществить метаморфозу? Что ощущал он, наблюдая столь удивительное преображение? Сколько души он отдал или приобрел в процессе создания шедевра? Эти рассуждения будоражили холодный разум королевы. Только ей одной во всем Лютумвиле было известно, каково ощущать пульсирующую эйфорию, что зарождается в груди, когда под действием нежных рук кусок глины обретает формы, отбрасывает все лишнее, обнажая прекрасную сердцевину.

Иррациональные превращения, завораживающая красота момента, неуловимая прелесть движения и единственное настоящее волшебство – волшебство превращения одной материи в другую. Почувствовать это, объединиться с этим, стать этим… Вот в чем заключается смысл искусства! Вот что сакрально и единственно ценно для Регины. Животворящий процесс, а не достойный похвалы результат. В тот момент, когда работа подходила к логическому завершению, королева наблюдала, как флер необъяснимого очарования развеивался над ее творением. Это был тот самый миг, в который любой другой мастер поднимался в кресле с криками: «Вот! Оно! Идеал!» Именно тогда между ним и Региной разверзалась та самая чудовищная пропасть, которую не преодолеет даже самая выносливая птица.