Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 59 – Антон Мамон

Регина возникла в дверном проеме резко, словно призрак. Ее гостья даже не заметила, как открылась дверь. Узрев монархиню, Виола страшно побледнела и зачем-то всплеснула руками. Речь, на обдумывание которой ушел весь день, безвозвратно оставила память. Из пересохшего горла донесся лишь слабый скрипучий голосок, что обеим показался незнакомым:

— Добрый вечер, Ваше Величество! – Неуклюже поднявшись, мать Астер исполнила книксен.

— Здравствуй, милая. Рада тебя видеть, – отозвалась Регина и закрыла за собой дверь.

— Я… я… я так благодарна вам за столь… – Женщина поморщилась, разминая онемевшие губы.

— Прошу, не стоит. Не люблю всю эту напускную вежливость. – Де Люта зашагала в глубь мастерской.

Виола послушно замолчала. Ее глаза продолжали метаться. Казалось, от напряжения она вот-вот лишится чувств. Регина наблюдала подобное миллионы раз. И точно знала, что будет дальше. Сумбурные движения, быстрая, сбивчивая речь или же, напротив, полное безмолвие. Люди теряли рассудок, чувство юмора и контроль над эмоциями, оказываясь с глазу на глаз с королевой. Но разве можно их в этом винить? Де Люта собственноручно вылепила свой образ. Безупречное создание, наделенное сакральными знаниями и магией. Ее саму то и дело пробирала дрожь от столкновений взглядами со своим отражением. Чего в таком случае ждать от простолюдинов?

Владычица взяла небольшой дубовый табурет и бесшумно опустила его перед Виолой. Выдержав недолгую паузу, она присела, оказавшись лицом к лицу с бывшей садовницей. Та не решалась посмотреть королеве в глаза. Ей чудилось, что таким образом она обидит или разозлит ее.

Регина поместила руки женщины на подлокотники и одним движением сдвинула неприметный рычаг, притаившийся где-то сбоку. Металлические браслеты защелкнулись на запястьях, до смерти напугав бывшую служанку. Де Люта, не смутившись, обошла кресло и затянула на шее Виолы болтавшийся ремень.

— Не бойся. Это для твоего же блага, – бросила она, удаляясь.

— Конечно! Все, что прикажете… – шепнула Виола, судорожно жмуря веки.

Таз горячей воды со стуком опустился на табурет. Создательница Лютумвиля, закатав гипюровые рукава, погрузила в посуду махровое полотенце и, выждав с минуту, переместила кусок исходящей паром ткани на лицо гостьи.

Виола вздрогнула от неожиданности, но осталась нема. Лишившись возможности видеть, она сосредоточилась на звуках. Щелчок! Довольно резкий и неприятный, он заставил снова сжать кулачки. Так открылся ларчик, хранивший инструменты, при помощи которых Регина создавала лица своим марионеткам. Садовнице этот лязг был незнаком. Она продолжала находиться в смущенном неведении.

— Зачем тебе новое лицо? Хочешь вернуть дурака, полюбившего тебя за упругую грудь, но наплевавшего прямо в душу? – неожиданно вопросила королева.

— Я бы солгала, заявив обратное, – неуверенно начала Виола. – Но это далеко не все. Истинная причина и мне самой открылась недавно…

— Что же это? – поспешила уточнить Регина, расчехляя набор стеков.

— Дело в том, что все эти годы, все пятьдесят лет моей жизни, я, как бы странно это ни звучало, не жила вовсе, не принадлежала самой себе. Каждый раз мной владел кто-то другой. Сначала родители, после – супруг, а потом и дети. Такая женщина как я не избалована возможностью выбирать. Куда чаще приходилось мириться с чужим выбором. И каждое навязанное решение превращалось в морщину. Не желая перечить, я прикусывала язык и сжимала губы. Я морщила лоб и напряженно сводила брови так часто, что уже в тридцать распознала увядание. Теперь же мое лицо больше походит на гербарий. Оно по-своему красиво, но причиняет боль тем, кто помнит его первозданным. Словно злое подтверждение того, что у всего свой срок. Особенно у юности.