Книга Добиться недотрогу, страница 35 – Екатерина Мордвинцева

Я поджала губы, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы от смеси страха, злости и беспомощности.

Лика вздохнула, подошла ко мне и обняла за плечи. Её прикосновение было тёплым, живым, таким нормальным.

— Ладно, ладно, не кипятись, — сказала она мягко. — Похоже, ты и правда напоролась на какого-то неадеквата с манией величия. Мрак. Но ты же справилась! Убежала, скрылась. Он тебя не нашёл, не выследил. Так что выкидывай это из головы. Без этого, честное слово, проблем хватает — разгребай не разгребёшь. Кстати, — она сменила тему с нарочитой лёгкостью, — раз уж ты здесь, не поможешь мне с вещами? Я тут как раз начала паковаться, а одна всё никак не соберусь.

Её слова подействовали как умело брошенный спасательный круг. Они вернули меня в реальность, где есть не только кошмары, но и простая, понятная помощь подруге. Где нужно не трястись от страха, а складывать футболки и вспоминать смешные истории.

— Конечно, помогу! — я поспешно кивнула, с радостью ухватившись за это предложение. — Что там у тебя? Давай, показывай свои сокровища, будем решать, что в Питер везти, а что оставить на съедение моли.

Я сделала над собой усилие и постаралась выкинуть из головы тёмные глаза и холодный свет в них. Хотя бы на время. Хотя бы пока мы здесь, в этой безопасной, пахнущей кофе квартире.

* * *

После того как мы всё-таки позавтракали (омлет оказался на удивление вкусным, а кофе — бодрящим), мы, вооружившись коробками и скотчем, отправились в её комнату. Воздух там уже пахл пылью с антресолей и лёгкой грустью предстоящего отъезда. Мы взялись за дело с энтузиазмом, который был наполовину искренним, наполовину — отчаянной попыткой заглушить мою тревогу и её собственные сомнения.

Работа закипела. Мы вытаскивали старые альбомы, перебирали книги («Эту возьмёшь?» — «Нет, в Питере и своих хватит»), аккуратно складывали одежду. Каждая вещь вызывала воспоминание: вот платье, в котором она ходила на первое собеседование, вот смешная кепка, купленная на отдыхе, вот подаренная мной кружка с надписью «Лучшей подруге». Мы смеялись, вспоминали глупые случаи, иногда замолкали, глядя на очередную фотографию. Это было похоже на сборку не просто чемоданов, а целого чемодана воспоминаний, самых ярких моментов нашей общей юности, которая теперь безвозвратно уходила.

И я не могла с этим смириться.

— Может, всё-таки передумаешь? — спросила я в очередной раз, уже почти без надежды, сидя на полу среди разложенных вещей. — Питер… Он же такой чужой, холодный, дождливый. А здесь… здесь всё своё. Знакомое.

Лика положила сложенный свитер в коробку и села рядом со мной. На её лице была не грусть, а скорее, задумчивая решимость.

— Да что меня здесь держит, Насть? — спросила она тихо. — Квартира? Сдана. Муж? Нет. Дети? Тоже нет. Работа? Та же самая, только здесь я уперлась в потолок, а там… там мне предлагают рост. Реальную возможность. Чего я лишена была все эти годы, пока терпела Макса и думала, что это и есть жизнь. — Она взяла мою руку. — А ты… ты же всегда сможешь приехать в гости. Это не другой конец света. Всего ночь на поезде. Ты моя сестра, где бы мы ни были. Это не изменится.

Её слова были полны твёрдой правды, и спорить с ними было бесполезно. Я кивнула, смиряясь. Времени у неё оставалось в обрез. Завтра — последний день для последних сборов и прощаний с городом, а в понедельник, на рассвете, её поезд уже уйдёт на север. Поэтому я твёрдо решила: сегодняшнюю ночь я проведу здесь, у Сомовой. Последняя ночь под одной крышей.