Онлайн книга «Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки»
|
Я вздрогнула. — Нет! — в тоне у меня зазвенели панические нотки. — Как ты не понимаешь? Михаил ревнует меня страшно! Хотя и нет между нами ничего, но все не может прошлое забыть! А еще мне было страшно видеть Данилу таким. Пусть я переживала за него и не одобряла опасную идею побега, но… Сейчас в его глазах гасло что-то живое и горящее. Из-за меня. От этого мне хотелось плакать. Данила отвернулся. — Значит, придет время — я сам с ним поговорю о тебе. Не зверь же он. Поймет все. А нет, так я удар на себя возьму! Но мне и свобода без тебя не мила, Велена, — Данила поднес мои ладони к своим губам, целуя кончики пальцев. — Или я тебе не нравлюсь? Скажи мне правду! Данила смотрел мне в глаза и ждал ответа. Требовал его. Это было видно по пристальному немигающему взгляду. А я отчаянно не хотела отвечать. Ведь любые мои слова причинили бы боль. Как их ни подбирай, как ни пытайся подсластить горькую правду. Я отстранилась, складывая руки перед собой, отводя взгляд. Так, будто пыталась отгородиться от Данилы. Потому что стоило бы ему еще раз, еще хоть раз меня поцеловать, и все мое самообладание улетело бы в пропасть. А я не хотела расплакаться у него на виду. — Нравишься, — прошелестела я едва слышно. — Очень нравишься и даже больше. Может, и влюбилась я в тебя, Данила. Но я не могу дать волю своим чувствам. Ты же сам понимаешь… — Нет, не понимаю! — громыхнул он и схватил мое лицо в ладони. — Ну же, Велена, посмотри на меня! Почему не можешь-то? Отчего ты себя так неволишь? Из-за барина? Так ты ему не жена, он неволить тебя не вправе! Захочешь — и под венец пойдешь с кем угодно! Нет такого, чтобы барин мог сердцу приказать, кого любить, кого ненавидеть! — Да все он может, — грустно усмехнулась я. — Когда есть, что терять. Точнее, кого. Неужели ты не понимаешь, Данила? Нельзя мне Михаила злить. Я сына от него ращу. А Елизавета все его отобрать хочет, чтобы у Михаила больше никаких ниточек, тянущихся ко мне, не осталось. Сейчас-то он горой за нас стоит, а если разозлю я его? Он может отнять у меня сына. И я больше никогда не увижу Тимошку. Одно слово Михаила — меня попросту не пустят в господский дом! — Не поступит он так жестоко, — покачал головой Данила, хотя и нахмурился, задумался всерьез над моими словами. — Мать с ребенком разлучать — это последнее дело! Он против этого. И Елизавету на место ставит все время по поводу Тимошки. Я сам их разговоры слышал! — Пусть так, — неуверенно согласилась я. — Но ты! Тебя-то он точно жалеть не станет. Если приревнует меня к тебе, то может попросту со свету тебя сжить. Работа непосильная или наказание жестокое, или вовсе отправить куда-нибудь далеко, где ты и сгинешь. Неужели ты об этом не думал, Данила? — Думал, — кивнул серьезно Данила. — Но что мне остается? Струсить? Так мне самому от себя гадко будет! Нет. Бороться за тебя хочу. Даже с самим барином, если бежать ты не хочешь и приходится оставаться. — Так не оставайся! — почти взмолилась я. — Беги, беги, куда глаза глядят! Осядешь где-то, далеко отсюда, может, и повезет, не поймают. Обживешься, работу себе найдешь по душе, женишься, детишек своих, родных заведешь… — Да от тебя я хочу этих детишек! — взревел Данила, ударив раскрытой ладонью по стволу дерева. — Тебя хочу в жены! С тобой вместе быть. В счастье и в горе, раз ты горе выбрала и неволю! Что ж, пусть в плену, считай, пусть псом на цепи у барина, но рядом с тобой, Велена! |