Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 59 – Елена Белильщикова

Тимошка, наверно, половину прослушал, но Елизавета предпочла сменить тему разговора.

— А у тебя какая сказка любимая, Тимошка? Может, как раз ее сегодня и покажут? Там такие куклы яркие, надеваются на руки, как перчатки! В итоге артист пальцами шевелит, а у них ручки-ножки двигаются. Вот здорово, да?

Много народа собралось посмотреть на артистов. Привыкшая к театрам Елизавета удивилась, увидев, что эти люди не требуют никакой платы. Так, протягивает один из них забавную шляпу. Кто хочет, тот монетку и бросает. Подходя ближе, Елизавета дала деньги Тимошке.

— Вон, смотри, — наклонившись, она показала пальцем. — Нужно туда бросить. Хочешь сам?

Тимошка неуверенно кивнул. Было видно, что ему редко случалось держать деньги в руках. Он повертел монеты в руках и подошел к артистам, чтобы поспешно бросить в шляпу. После чего Тимошка вернулся к Елизавете, оглядываясь по сторонам, будто боялся потеряться в толпе.

— Нечасто ты в городе бывал раньше? — догадалась Елизавета.

Тимошка угукнул, во все глаза разглядывая людей вокруг, дома, даже вымощенную под ногами площадь. Он-то привык в деревне, что где ни ходишь, везде босыми пятками грязь месишь! А тут, поди, даже возвращаясь домой вечером, ноги не приходилось мыть?

Вокруг толпились, в основном, простые горожане. Но были среди них люди и побогаче. Всем интересно оказалось! Да Елизавета и сама заулыбалась, когда на деревянных подмостках открылись пестрые шторки-занавес и, будто из-под земли, выскочила первая кукла с румяными щеками и веселой улыбкой от уха до уха. Артисты смешно играли голосами: то пискляво звала на помощь царевна, то громыхал грозно богатырь с булавой в тряпичной руке, то шипело чудище лесное.

Тимошка уже через пару минут расслабился, пообвыкся на новом месте и начал хихикать. А к середине представления он весело смеялся, и от этого у Елизаветы теплело на сердце. Простил ее, похоже, мальчик, оттаяло доброе детское сердечко.

Потому-то и хотелось ей поскорее ребеночка родить. Ведь дети, они светлые. Любых родителей любят, к любым тянутся, хоть добрые те, хоть злые, хоть мягкие, хоть строгие.

Елизавете же очень хотелось, чтобы ее кто-то любил вот так, не обращая внимания ни на какие изъяны. Но она видела, что семья ждет от нее образа милой кроткой барышни, которую удобно замуж выдать за жениха побогаче. Хоть и не ломали ее строптивый нрав, но вечно вздыхали и головами качали все. А женихи те… Иногда Елизавета смотрела в зеркало и думала, мол, а если бы она была некрасивой, что тогда? Заговорил бы с ней хоть один из тех кавалеров, которые постоянно вились вокруг нее на балах? Нет, Елизавета решила для себя, что не будет ждать любви, как в сказках, от своего мужа. Большинство дворян ведь по расчету женились. Так что смотрела в лицо реальности. И лелеяла мечту о том, что вот дети, они залечат ту трещину в душе, которая, голодная, все маялась и просила чего-то живого, искреннего, от самого сердца.

— Елизавета Федоровна, Вы, что ли? — вдруг раздался зычный голос за спиной. — Глазам своим не верю! А где же супруг Ваш? Как раз повидаться с ним хотел, по делам обсудить кое-что!

Елизавета повернулась к окликнувшему. На миг глаза у нее округлились, а взгляд стал похож на тот, что бывает у мелкой зверушки, которую застал врасплох человек. Отчаянное желание сбежать обратно в нору, только она далеко, а этот, большой, страшный, здесь, рядом, и не шелохнуться. Елизавета машинально схватила Тимошку за руку, будто уже была готова рвануть прочь, утащив его за собой. Одумалась.