Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 75 – Стасия Викбурд

Всё остальное потеряло значение.

Не раздумывая, я сделал шаг в сторону, подальше от любопытных глаз. Пальцы сжались в кулаки, дыхание участилось. Кожа зачесалась, будто под ней что-то шевелилось, рвалось наружу.

Чешуя проступала сквозь кожу, мерцая алым в лучах солнца. Кости хрустнули, меняя форму, мышцы перестраивались. Крылья с треском прорвались наружу, расправляя тяжёлые перепонки. Воздух зашелестел от их движения, толпа вокруг ахнула, отпрянула.

Я больше не стоял на земле — я уже почти взмывал в небо. Ветер подхватил меня, а вторая ипостась теперь не шутила и не мурлыкала. Она была серьёзна и сосредоточена: «Летим. Найдём её. Спасём».

Под ногами расстилалось королевство: крыши домов, зелёные поля, извилистые дороги. Я всматривался в каждый уголок, втягивал ноздрями воздух, пытаясь уловить её запах — тот самый, неуловимый, который снился мне ночами, чего-то неуловимо родного.

Я летел над зелёными лугами, наслаждаясь свободой полёта, когда вдруг заметил столб чёрного дыма впереди. Он поднимался вертикально, будто кто-то воткнул в небо гигантское копьё из тьмы.

Сердце пропустило удар.

— Летим быстрее! — приказал я второй ипостаси, и та с готовностью ускорила взмахи крыльев.

Под нами потянулись крыши домов — сначала редкие, потом всё плотнее. Деревня. Таверна стояла на её окраине, и теперь я отчётливо видел, как огонь пожирает её стены, вырывается из окон, лижет крышу. Жар ощущался даже на высоте.

Вторая ипостась внутри меня забеспокоилась: «Она там! Наша истинная в опасности!»

— Да, я чувствую, — отозвался я мысленно, стискивая зубы. — И что-то ещё… Что это?

Дракон внутри заворчал, сосредоточился: «Малыш. Она носит малыша. Наш малыш. Чувствуешь связь? Слабую, но живую…»

Холод сковал грудь. Малыш? Она ждёт ребёнка? Моего ребенка? От этой мысли внутри всё перевернулось — страх за двоих, двойная ответственность, волна первобытной потребности защитить.

— Летим! Быстрее! — я направил дракона вниз, к земле.

Снижаясь, я разглядел внизу одинокую фигуру у колодца. Истинная.

Она не видела меня — полностью поглощённая борьбой с огнём. В руках — ведро, которое казалось слишком тяжёлым для неё. Она выплескивала воду на стену, отбегала обратно, снова наполняла ведро. Слёзы струились по её закопчённым щекам, смешивались с потом, но она не сдавалась. Снова и снова она хватала ведро, спотыкалась, поднималась и шла к огню. Её голос срывался от криков о помощи, но вокруг никого не было.

Меня охватила волна противоречивых чувств: восхищение её мужеством, боль от её страданий, ярость на огонь, посмевший тронуть то, что стало мне дорого. Я видел, как дрожат её руки, как она закашливается от дыма, но всё равно идёт вперёд.

— Держись, — прошептал я, хотя она не могла меня услышать. — Я здесь. Я близко.

Дракон внутри тревожно заурчал: «Осторожно. Огонь силён. Но мы должны успеть. Ради неё. Ради нашего малыша».

— Успеем, — ответил я твёрдо. — Мы обязаны.

Приземлился я с грохотом, взметнув клубы пыли и пепла. Она вздрогнула, но не обернулась — она была слишком измотана, слишком поглощена своей отчаянной борьбой.

Обратился в человека одним плавным движением — чешуя втянулась под кожу, крылья сложились и растворились. Шагнул к ней, поднял руки к небу и сосредоточился.