Онлайн книга «Таверна «Одинокое сердце»»
|
Взгляд упал на стол у окна. Там лежала кулинарная книга — та самая, с рецептами итальянской кухни, которую я купила в приступе оптимизма полгода назад и ни разу не открыла. Рядом — фото в рамке. Мы с бывшим. Улыбаемся, позируем на фоне моря. Всё такое гладкое, постановочное. И такое далёкое. «Это был сон…» — мысль ударила, как ледяной поток. Я глубоко вдохнула, но воздуха не хватило. В груди образовалась пустота — огромная, гулкая, как пещера. «Магии нет. Таверны нет. И ребёнка нет…» Слезы хлынули внезапно, без предупреждения. Они катились по щекам, падая на ладони, — горячие, настоящие. Но всё остальное вдруг стало ненастоящим. Воспоминания нахлынули волной, обжигая, как пламя того пожара. Я снова увидела таверну — её объятые огнём стены, услышала треск горящих балок, почувствовала удушающий дым, разъедающий глаза. Перед глазами встала картина: я, беспомощно стоящая перед пламенем, мои дрожащие руки, выплескивающие воду из ведра, тщетные попытки спасти то, что стало мне дороже всего на свете. — Нет, нет, нет… — зашептала я, качая головой, будто могла отогнать эти видения. Но тут же, будто сквозь пелену дыма, проступили другие образы: «Одинокое сердце» в мирные дни — его тёплые стены, запах свежеиспечённого хлеба по утрам, цветы у входа, взращённые моей магией. Я услышала смех Элиаса, увидела его добродушную улыбку. Рядом возник Томас — его ободряющие слова, которые всегда находили дорогу к сердцу. А потом всё затмило одно чувство — трепетное присутствие внутри, обещание жизни, мой малыш, который должен был родиться… И снова — вспышка: жар, треск рухнувших балок, алые всполохи на чёрном небе. И эта невыносимая тяжесть вины: «Я не смогла их защитить…»А теперь — ничего. Только эта комната. Только этот город. Только эта жизнь, которая вдруг показалась плоской, выцветшей, лишённой всякого смысла. Я встала и подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу. Машины мчались по улице, люди спешили по делам — все заняты, все куда-то идут. А я… Я будто осталась позади. «Почему?» — беззвучно спросила я, глядя на серое небо. — «Почему я вернулась? Почему лишилась всего, что стало мне так дорого? Почему не сгорела там, вместе с таверной? Может, это было бы справедливее…» Пальцы сжались на подоконнике так сильно, что костяшки побелели. Хотелось закричать, разбить что-нибудь, сделать хоть что-то, чтобы вернуть хотя бы отголосок того мира. Но мир молчал. Не было ни магии, ни шёпота земли, ни тепла таверны. Ничего. Я опустилась на стул, обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод шёл изнутри. Из самой глубины души. Он был таким же всепоглощающим, как огонь, уничтоживший мой дом. — Прости, — прошептала я, прижимая ладонь к животу, как делала там, в другом мире. — Прости, что не смогла тебя защитить. Что не смогла остаться. Что позволила всему сгореть… Голос дрожал, срывался. Слезы текли без остановки, оставляя мокрые пятна на ночнушке. Я плакала не только о ребёнке, не только о таверне. Я плакала о дружбе, о надежде, о том чувстве дома, которое наконец нашла — и тут же потеряла. Плакала о той Людмиле, которая научилась любить, верить, бороться. Той Людмиле больше не было. За окном всё так же шумел город. Солнечный луч медленно сползал с пола, исчезал в тени. А я сидела, сгорбившись, и пыталась понять, как жить дальше. Как дышать в мире, где больше нет волшебства. Где нет «Одинокого сердца». Где нет моего малыша. |