Книга Виктория. Вспомнить себя 2, страница 117 – Раяна Спорт

Стоя в номере, где две четверти занимала кровать, а одну четверть — платяной шкаф, я украдкой смотрела на Себастиана. О том, что он ляжет на пол и речи быть не могло, так как тогда его ноги будут просто-напросто торчать из окна.

— Здесь уютно, — проговорил он, рассматривая убранство комнаты и выискивая что бы оценить здесь по достоинству.

— Уж не «Palais de la Magie», — усмехнулась я, вспомнив убранство здания, коим буквально пару суток назад и был сам Себастиан.

Он улыбнулся.

— Я смел считать, что глубина самого человека и отражает суть вещей. Таким образом, у меня было куда больше фантазии, чем у того — кто создал эту, эээ… — и Себастиан обвел рукой комнату, пытаясь подобрать подходящее словечко, — миленькую коморку для швабр. Однако, чем-то она мне напоминает нашу ночь в Марамбе. Хотя там даже разместился Франц…

Себастиан замолчал. Возможно, сейчас было самое время передать ему письмо от брата? Или все же подождать? Ведь я знать не знала, о чем тот там написал, а расстраивать моего путника после столь долгого путешествия не хотелось. В связи с чем, я решила повременить.

— Немного грустно думать о том, что никогда его не увижу, — проговорил он, смотря на пол.

— Ты простил его? — мягко поинтересовалась я, на что он пожал плечами.

— Чтобы он не натворил, он навсегда останется для меня братом.

Я не выдержала и вынула из кармана конверт. Сделала это быстро, боясь дать себе время и тем самым передумать.

— Что это?

— Его передал Француа с камнями. Сказал передать тебе, когда мы окажемся в моем мире.

Себастиан некоторое время покрутил его в руках, а потом все же открыл. Я не могла сдержать любопытства и посмотрела на то, что было внутри. Это оказалась маленькая фотокарточка двух мальчишек-подростков: один, тот, что слева и немного спереди, был толстоват и набучен, будто его только что обидели, а другой — развалившийся на коробках, худ и высок: он смеялся во всю ширь рта. Было несложно догадаться, что он только что свалился назад, посмеиваясь над букой.

Себастиан расхохотался и перевернул фотографию. Сзади было написано:

«Когда демон сказал делать ноги, все похватали самое дорогое, что у них было. Я взял это. Ф.»

Себастиан, отвернувшись, вытер ладонью глаза. Было не сложно догадаться, что он скучал по брату.

— Я выйду немного отдышусь, если ты не против, — сказал он, направившись к двери. Я, конечно, была не в восторге «расщепления», ибо на улице был мир мною неизведанный и таивший в себе неизведанную опасность, однако понимала, что ему нужно было побыть одному, а в этой коморке это было нереально.

Себастиан на мгновение остановился, засунув руки в карман и потом как-то умудрился вытащить оттуда небольшой, но весьма тяжелый чемодан.

— Я помню, что Франц обещал тебе это, — и, не сказав более ни слова, вышел.

В комнате остались мы вдвоем: мое прошлое и я. В голове пронеслись мгновенно смех Таруна Саагаши, его пристальный взгляд, длинный змеиный хвост цвета маренго, королевские манеры…

Прикрыв глаза, я произнесла:

— Ты умер. Тебя больше нет.

Как бы это странно не звучало, но со смертью человека или с другой его потерей, начинаешь вспоминать о нем по большей части лишь хорошее. Наверное, мозг таким образом хочет защитить нас от боли, но лучше бы оно просто стирало о нем воспоминания.