Книга Корона Олимпа, страница 175 – Кейт Ашер

И мне было плевать. Пусть камни погребут меня. Пусть я найду свое сердце на той стороне.

Я накрыла собой тело Келиса. Кто-то — кажется, Афродита — рыдала поблизости. Когда я уже ждала, что потолок раздавит меня, тряска прекратилась.

Разлом выплюнул короны обратно. Они со звоном упали на пол. Трещина в небе затянулась, будто её и не было. Только на Короне Олимпа остался след, а Корона Теней стала мутно-серой, утратив полночный блеск.

Пыль осела. Половина потолка обрушилась, из-под обломков виднелись чьи-то конечности. Я не знала, жив ли кто-то еще, и мне было всё равно. Ведь я потеряла его.

Я закрыла глаза и представила, что он просто спит. Что мы всё еще в моей постели. Я представила тепло его тела и ровный стук сердца. Я вообразила это так ярко, что мне показалось, будто я чувствую этот стук щекой.

Удар. Снова.

На этот раз я была уверена. Я села так резко, что голова пошла кругом. Я едва смела надеяться.

Вдалеке пророкотал гром. Вспыхнула молния. Сердце Келиса забилось чаще, легкие со свистом втянули воздух.

Он резко сел, впившись в меня взглядом. — Келис? — прошептала я в тишине атриума.

Все смотрели на нас с замиранием сердца. Его глаза сияли ярко, но иначе: в серебряных вихрях теперь вились черные нити. Моя сила вернула его… и, похоже, не захотела отпускать.

Он часто заморгал и коснулся моего лица. — Белладонна? — прохрипел он.

Я прильнула к нему, рыдая от облегчения. — Что случилось? — спросил он, обнимая меня.

— Ты умер, — ответил Харон из-за моей спины. Голос его дрожал от радости. — Ты умер, и она как-то тебя вернула.

Я почувствовала, как нити связи снова впиваются в мою грудь. Келис захрипел — он ощутил то же самое. Дрожащими руками я разорвала его рубашку. Рана затянулась, оставив лишь бледный шрам. Но под его кожей пульсировали молнии. Он светился изнутри. Он был прекраснее и живее, чем когда-либо.

Мне нужно было почувствовать его губы. Мне нужен был этот бог больше, чем короны, пророчества или воздух.

— Я люблю тебя, — выдохнула я ему в губы. Он удивленно вскинул брови. — Я так сильно тебя люблю, Золотой. Если ты еще хоть раз посмеешь меня оставить, я найду тебя в любом загробном мире, в любой бездне. Ты мой, так же как я твоя.

Его лицо дрогнуло, и он поцеловал меня — яростно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все несказанные слова.

Внезапно Велира окатила меня волной ярости через нашу связь. Она вскочила, рыча на меня. Я в замешательстве смотрела в её суженные глаза, пока ледяной холод не пополз вверх по моему позвоночнику.

Богини кричали. Боги хватались за оружие или пятились в ужасе. То, что стояло за моей спиной, пробудило в них древний, первобытный страх.

Мы с Келисом и Хароном вскочили, принимая боевые стойки. В воздухе кружился черный вихрь. Это не было похоже ни на одну знакомую мне силу. Это было нечто иное. Нечто неправильное.

Вихрь рос, принимая форму огромного чудовища с бычьими рогами и горящими красными глазами. Оно зарычало, и от его дыхания воздух подернулся инеем.

— Не может быть, — побледнела Афина. Посейдон и Арес застыли. Даже Гера забилась в свой угол.

Существо начало менять форму. Через мгновение перед нами стоял бог двухметрового роста. У него была аккуратная седая борода и зачесанные назад волосы цвета стали. Его волевой подбородок казался странно знакомым. На нем был черный хитон с золотом и сандалии.