Книга Корона Олимпа, страница 46 – Кейт Ашер

Келис нахмурился и глянул на свою рубашку. Когда он снова поднял взор, его лицо расплылось в такой же ухмылке, как у меня.

— Если ты хотела, чтобы я снял рубашку, Белладонна, могла просто попросить, — промурлыкал он. — А что касается цвета... В последнее время я только и думаю об одних изумрудных глазах. Вот и решил соответствовать.

Его ухмылка превратилась в открытую улыбку, демонстрирующую идеальные белые зубы. Он был красив и прекрасно об этом знал. Пользовался этим. Слухи о нем доносились даже до Подземного мира.

Его серебряные глаза вспыхнули — предупреждение, которому я не вняла, — и секунду спустя Келис метнул собственный кинжал. Я даже не заметила, как он его выхватил, но маленькое серебряное лезвие уже вонзилось в бревно в дюйме от моей внутренней стороны бедра.

Я прищурилась. — Если ты хотела, чтобы я раздвинула ноги, принц, мог просто попросить, — выплюнула я его же недавнюю издевку.

Брови Келиса дернулись вверх, он был заметно сбит с толку.

— Разумеется, я скорее сяду на кактус и прокручусь на нем, чем пересплю с тобой. Особенно с тобой.

Это была наглая ложь. Но ему знать об этом не обязательно. В ответ на мою ухмылку в дерево ударил разряд молнии — на пару дюймов выше, опасно близко к моей ноющей промежности… Предательские гормоны.

Отвлеченная угрозой потери одной из моих любимых частей тела, я среагировала слишком поздно. Келис перемахнул через гнилое бревно и повалил меня на мягкую землю.

Я охнула от сильного удара. Весь воздух вышибло из легких, стало остро и больно, но дыхание сперло вовсе не от падения. А от него. Я чувствовала его всем телом, каждой конечностью, каждым кусочком открытой кожи. Грубые, мозолистые ладони Келиса прижали мои запястья над головой, а его тяжелые бедра, крепкие, как стволы деревьев, зажали мои.

Нет.

Чувства взбунтовались, разрываясь между жаром его тела спереди и холодом земли за спиной. Накатила паника. Нет-нет-нет, не трогай меня!

Частый стук его сердца отдавался в моей груди, заставляя мой собственный пульс ускоряться. Между нами не осталось ни дюйма. А затем я почувствовала его дыхание, теплое и близкое, прямо у шеи. По коже побежали мурашки. Разум отказывался подчиняться, подавленный сенсорной перегрузкой и нарастающей опасностью от прикосновения кожа к коже.

— Нет, нет, нет... — прошептала я.

Никто и никогда не касался меня так. Никто не смел приближаться настолько близко. Даже Харон. Сделать это означало заигрывать со смертью.

Стоило мне об этом подумать, как я заметила, что его белые пряди начали никнуть и увядать, словно засыхающий цветок. Лицо прорезали морщины, глаза ввалились.

— Нет, нет, нет, — твердила я, попав в бесконечную петлю отрицания.

Я — смерть. Я — тьма. Меня нужно бояться. И я невольно убивала его.

Паника заставила меня метаться между желанием сражаться и желанием бежать. Я застыла где-то посередине, не в силах сделать ни того, ни другого. Я задергалась, рыча на Келиса, пока ужас струился по моим венам. В ловушке.

Я сделала единственное, что пришло в голову: выпустила свой второй дар. Тени вырвались из моей груди, рук и даже из чертова открытого рта, пока нас обоих не поглотил вихрь моей силы. Внезапная тьма лишила нас зрения; завыл невидимый ветер, вырывая волосы из косы.

Но он все равно не отпустил меня.