Книга Корона Олимпа, страница 49 – Кейт Ашер

Нахмурившись, я повернул на запад — по крайней мере, мне казалось, что это запад.

Мне всё еще нужно было пройти испытание Артемиды, если я хотел попасть в финал. У «Ксифоса тис Мойрас» была одна цель, и она, по чистой случайности, идеально совпадала с моей.

На ходу я засунул руки в карманы. Пальцы коснулись чего-то липкого. Нахмурившись еще сильнее, я вытащил перепачканную руку. Уставившись на месиво из полурастаявших карамелек, прилипших к коже, я запрокинул голову и расхохотался.

— «Карамель», — сказала она.

Всё еще посмеиваясь, я облизал пальцы и зашагал дальше.

* * *

Не прошло и часа, как краем глаза я уловил движение, заставившее меня замереть. Вспышка белого справа. Исчезла прежде, чем я успел повернуть голову. Затем слева донесся звук лап. Раз-два, три-четыре. Раз-два, три-четыре. Я считал. Четыре шага. Четыре ноги. Это определенно исключало гарпий, ламий, Минотавра и еще нескольких известных обитателей леса, хотя в списке возможных угроз всё еще оставалось предостаточно смертоносных тварей.

Вдох. Я выхватил кинжал из-за пояса и встал в стойку. Выдох. Приготовился. Вдох.

Лес погрузился в тишину. Ни шагов, ни пения птиц. Кто бы это ни был, он больше не кружил вокруг. Сердце ушло в пятки, а пульс участился, когда до меня дошло: за мной больше не охотятся. Меня уже поймали.

Вдох… «Да прекрати ты уже так громко дышать».

Я оказался лицом к лицу с прищуренными золотистыми глазами гигантского белого волка. Он прыгнул и приземлился прямо у моих гребаных сапог. Зверь был размером с пегаса. Даже больше. Он подался вперед и зарычал так яростно, что брызги слюны долетели до моих щек. Острые как бритва зубы обнажились в предупреждении. Подавив желание вытереть лицо, я лишь склонил голову набок, изучая его.

Почему он не напал?

Медленно, очень медленно я опустил кинжал и поднял руки, надеясь, что это универсальный жест подчинения. Волк зарычал — низко, гортанно, когда я отступил на шаг, но нападать не спешил. Оторвавшись от его яростного взгляда, я осмотрел зверя целиком. Что-то в том, как он держался — неустойчиво переминался, напряженные мышцы подрагивали — заставило меня помедлить. Голова волка была огромной, а мех — белым, как заснеженная горная вершина. Он казался таким мягким, что возникло непреодолимое желание запустить в него пальцы. Сдержавшись, я посмотрел на лапы — массивные, как обеденные тарелки, с когтями острее отброшенного мною кинжала.

Я сделал еще шаг назад, заработав очередной рык. И вот тогда я увидел причину его ярости. Из задней лапы волка торчала серебряная стрела. Багрянец пятнал безупречную шкуру, кровь капала на землю под ногами.

Зверь ранен.

Ярость закипела в моих жилах. Я узнал форму этой стрелы. Артемида. Это могло значить только одно: её чемпион пытался подчинить волка и насильно навязать ему связь. Гребаные Фурии.

Я сделал еще один медленный шаг, на этот раз заходя сбоку, чтобы рассмотреть рану. Волк щелкнул зубами у моего лица, предупреждая, но не тронул. — Тише, — прошептал я. Инстинкт вел мою руку. В этом существе было нечто большее, чем просто волчья натура. — Мне нужно вытащить стрелу, чтобы ты мог исцелиться. Будет больно, — предупредил я.

Он моргнул и почти незаметно опустил голову. Приняв это за позволение, я крепко обхватил древко стрелы правой рукой, а левой придержал его лапу. Нужно действовать быстро, чтобы не растягивать мучения.