Книга Корона Олимпа, страница 8 – Кейт Ашер

Казалось, мать вплела частичку себя в каждое помещение. Переступая порог, ты мгновенно попадал в вечную весну. Полы устилали мягкие яркие ковры, а мебель представляла собой безумную мешанину стилей и цветов. И все же каждая вещь была либо удобной, либо уютной, а чаще и то, и другое сразу.

По каждой колонне и перилам вился жасмин, стены были затканы плющом. Заходить сюда всегда было всё равно что чувствовать призрачные объятия матери, которую я так и не узнала.

Цербер ткнулся в мою руку ближайшей мордой, осторожно напоминая о свитке, который он отчаянно старался не сжевать. Я поморщилась и развернула пропитавшийся слюной пергамент, разочарованно выдохнув: содержание оказалось еще противнее, чем собачьи слюни.

Аиду, Владыке Подземного мира, Ниссе, дочери Аида, По велению богини Геры, Царицы Олимпа,

Настоящим вы призываетесь в Парфенон незамедлительно. Тот из вас, кто несет ответственность, предстанет перед Первородным Советом и ответит за свои действия при вынесении приговора бессмертной душе Зевса. Не испытывайте мое терпение. Промедление не будет прощено. Вы должны явиться тотчас же, иначе познаете гнев вашей Царицы и её совета.

Стиснув зубы, я скомкала пергамент и бросила его обратно Сэру Брюсу, который тут же проглотил повестку целиком.

Эта психованная сучка, бывшая царица, всерьез решила, что может отчитывать меня как нашкодившего ребенка? Она вообразила, что может вызвать самого Аида из его смертных владений? Я рассмеялась — низким, рокочущим смехом, похожим на гром перед ударом молнии.

Как и у Харона, мой день обещал стать гораздо интереснее. И Гера вот-вот узнает, что бывает, когда кто-то смеет доебаться до Смерти.

Я резко вскинула кисти, держа ладони параллельно полу, и призвала свою силу. Тени скопились у ног, закручиваясь чернильными усиками дыма, подхваченного легким бризом. Еще один взмах пальцев — и они образовали мягко колышущуюся дверь. Я без усилий шагнула во тьму, и мой уютный дом остался позади. С каждым шагом мир перекраивался, становясь болезненно ярким и ослепительным. Белый мрамор Парфенона встретил меня резким блеском — жестокий контраст с тем комфортом теней, который я только что покинула.

* * *

В платье цвета полночи я неспешно вошла в атриум. Его заливал резкий полуденный свет, и окутывала идеальная тишина.

Я встала в самом центре этого роскошного строения — ровно там, где и планировала появиться. Прокрадываться внутрь — это слишком банально. Я обожаю эффектные появления.

На огромных золотых тронах, расставленных по кругу, восседали десять оставшихся Первородных олимпийцев. Каждый взирал на меня с холодной усмешкой, застывшей на безупречном лице. Кроме одной.

Афродита.

Богиня любви, красоты и желания разглядывала меня из-под длинных ресниц, изящно примостившись на самом краю сиденья. Её светлые брови были напряженно сдвинуты, а розовые губы сжаты от беспокойства. Она слегка подалась вперед, изучая меня; морщинка между бровями стала глубже, а лазурные глаза искали в моих ответы, которые я пока не могла дать.

Афродита — единственное существо, кроме Харона, которое я считала другом. Она разомкнула губы, собираясь что-то сказать, но осеклась, когда я едва заметно качнула головой. Предупреждение принято. Пусть остальные Первородные пребывают в неведении. Если о нашей дружбе узнают, её используют против нас, и я не допущу, чтобы она пострадала из-за моей репутации или поступков.