Книга Корона Олимпа, страница 9 – Кейт Ашер

Слева от Афродиты сидел Посейдон — брат Зевса и владыка морей. Его яростные ультрамариновые глаза впились в меня так, будто он воображал, как сдирает кожу с моих костей. Зная его, скорее всего, так оно и было.

Посейдон так сильно сжимал свой хваленый трезубец, что костяшки пальцев побелели. Эта огромная вилка так явно служила компенсацией того, чего ему не хватало в других местах... И нет, я сейчас не о его полутораметровом росте.

Следом сидел Арес, вспыльчивый и брутальный бог войны. Его огненно-рыжие волосы спадали на плечи живым пламенем, хотя янтарные глаза оставались холодными как лед. В нем в равных долях боролись высокомерие и дурной нрав; если кто-то не тешил его эго, можно было смело ставить на то, что скоро этот бедолага сгорит дотла.

Далее — Артемида и её брат-близнец Аполлон. Эта парочка сидела так неподвижно, будто их высекли из ночного гранита. В своем безмолвии они выглядели внушительно: длинные черные волосы и темно-коричневая кожа сияли едва уловимым блеском божественной мощи. На этом сходство заканчивалось.

Артемида, богиня охоты и луны, заплела иссиня-черные пряди в крошечные косички с серебряными бусинами, что создавало образ звезд на ночном небе.

Аполлон скрутил свои волосы в дреды до пояса, в которых на полуденном солнце поблескивали золотые бусины — под стать богу солнца и исцеления.

Её темный взгляд прошивал любую притворную маску, словно стрела, выпущенная из серебряного лука. Его взгляд был задумчивым; золотые глаза не мигая смотрели в мои.

Слева от Аполлона сидел Гефест, бог ремесел. Настоящий исполин, мощный и непоколебимый, как гора. Почти трехметрового роста и вдвое меньше в плечах, его тело было таким же его творением, как и оружие, выкованное в мастерской. Могучие мышцы, взращенные временем, молотом и наковальней, дышали силой. Но опасаться стоило его слов — они были подобны шелесту клинка, вынутого в тишине. Когда Гефест все же решал заговорить, к нему стоило прислушаться.

Следующей в божественном круге была Гестия. Богиня семьи и домашнего очага элегантно откинулась на спинку трона. Проницательная, как мать, неусыпно следящая за детьми. Обычно она выступала нейтральной стороной в стычках богов или войнах трех миров, исполняя роль миротворца. Но даже она сейчас хмурилась, глядя на меня с явным осуждением.

Рядом с ней меня медленно оценивала Деметра, прикрыв половину лица светлыми волнами волос. Технически она была моей бабушкой, хотя выглядела едва ли старше моих тридцати. Мы не были близки, но нас объединяло общее горе. Деметра так отчаянно оплакивала мою мать, что часть мира смертных навсегда осталась скованной льдом. Её ледяная скорбь зеркально отражала мою.

Возле матери моей матери примостилась Афина, её близкая подруга и соратница по Совету. Сидя, закинув стройную ногу на ногу, она воплощала собой непринужденную грацию и скрытую мощь. Богиня мудрости и войны изучала меня критически, без сомнения взвешивая потенциальную угрозу. Я вскинула бровь в немом вызове. Поразительно синие глаза Афины на мгновение сузились, прежде чем уголок алых губ дернулся вверх. Возможно, это вышло случайно, но тень веселья смягчила её черты.

Затем мой взгляд поймал нетерпеливый стук крылатых сандалий — Гермес. Бог путешествий и воров вертел в руках позолоченный посох, притоптывая в такт мелодии, которую слышал он один. Сальные черные пряди падали на лицо; он подпирал подбородок ладонью и хмурился. Раздражение и скука ему явно не шли.