Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 31 – Кристина Юраш

— Ты что такое? — спросил я у себя, пытаясь понять, что это могло быть.

Но внутри ничего. Всё стало как прежде. Только одно чувство осталось.

Оно было со мной в коридоре, оно вошло со мной в мои покои.

Это было нечто странное. Чувство пустоты. Не той, спокойной пустоты, к которой я привык. Другой.

Я не дам ему имя. Не сейчас.

Я прислушивался к себе в поисках ответа, как вдруг ответ пришел сам.

Я просто жду момента, когда она будет рядом и всё повторится.

Завтра… Это слово прозвучало как надежда, как передышка. У меня еще есть целая ночь жизни. Целая ночь! За которую я должна что-то придумать, чтобы выбраться отсюда.

Мой разум тут же отбросил нытье, красную пелену ненависти и черную, липкую и уютную бездну забытья. Он стал работать с лихорадочной скоростью, ища, за что можно зацепиться.

Дверь за ним закрылась. Щелчок не прозвучал громко, но в каменной коробке комнаты он отозвался глухим эхом, отсекающим меня от вечной опасности.

Я осталась одна. Воздух сразу стал тяжелее, пропитанный моим страхом и запахом старой пыли.

Комната погрузилась в тишину, но моё тело отказывалось успокаиваться. Пульс в висках стучал неровно, слишком громко для покоя. Я провела ладонью по лицу — кожа была сухой, горячей. Дыхание всё ещё сбивалось на коротких вдохах, как после бега.

Я села на край кровати, обхватила колени и попыталась вернуть контроль.

В голове всплыли лекции по экстренной физиологии: «При сильном стрессе или магическом резонансе возможны тахикардия, непроизвольное мышечное напряжение...» Я повторяла их как молитву. Но когда я закрыла глаза, перед внутренним взором встал не протокол, а его рука, там, в карете, словно приглашающая меня сесть мне на колени. Тёмные прорези маски. Как он смотрел. Как его дыхание на мгновение застряло в горле, когда я убрала пальцы от раны.

Я резко встала. Прошлась по комнате. Движения должны были сжечь лишнюю энергию. Но с каждым шагом я чувствовала, как низ живота тянется вперёд, словно магнит. Я ненавидела это. Ненавидела, что часть меня всё ещё ждала его шагов в коридоре.

Рука ныла.

Печать медикуса не прощала недочетов в работе.

Она пульсировала под кожей тупым, назойливым жаром, напоминая: я не выполнила долг до конца. Не вытянула яд. Не закрыла до конца рану.

Боль была терпимой, как привычный фон, но от этого она становилась еще более мерзкой.

Я потерла запястье, оставляя на коже следы от чужой крови. Клятва требовала завершения. Я дала ей только начало. Значит, она будет терзать меня, пока работа не будет доведена до конца. Или пока я не сойду с ума от боли. Или пока не умру.

Но смерть сейчас была роскошью, которую я не могла себе позволить.

Мне нужна была связь. С Советом. С гильдией. С кем угодно, кто мог бы найти координаты этой проклятой цитадели и вызволить меня отсюда. Ведь недаром магов называли братством.

В моей сумке было зеркало связи — компактное, зачарованное на резонанс с магическими каналами медикусов. Но сумку он оставил у разбитой кареты. Я даже не знала, разбилось ли оно, или до сих пор валяется в траве.

Я шмыгнула носом, пытаясь перестать думать о возможности, которой у меня никогда не будет. Но эти мечты на время притупляли тревогу.

Теперь приходилось импровизировать. Любое отражающее стекло, правильно настроенное на частоту целительской сети, могло сработать как средство связи. В этой комнате зеркал не было. Только матовое витражное окно, за которым клубился непроницаемый туман, поглощающий свет.