Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 66 – Кристина Юраш

— Вот и ответ на мой вопрос, — прошептала я. Мир сузился до точки. До этого лица, которое смотрело на меня с усмешкой. — Принц. Тот самый, который якобы был убит целителем вместе с матерью при родах. Великая трагедия Империи. Повод для ограничений Клятвы.

— Берент никого не убивал, — заметил Элифер. В его голосе прозвучала сталь. — Он стал моим учителем. Нас просто вычеркнули из жизни. Отец посчитал, что я слишком кровожаден. Дракон испугался дракона. Он надеялся, что будет еще брак. Еще сын. Нормальный. Человечный. Удобный.

— Ах да, я и забыла, — горько усмехнулась я. — Получается, что целители со своей Клятвой пострадали ни за что.

Принц жив. Мать, возможно, тоже. Я не знаю ее судьбу. Целитель никого не убивал. Просто народ нужно было отвлечь. А чтобы отвлечь проще всего — найти крайнего. И целители стали идеальной мишенью. Весь гнев обрушился на нас. Каждый припомнил парочку случаев, когда маг мог помочь, но не помог. Мы стали козлами отпущения для династического скандала. И пока люди припоминали целителям их грешки, король воспользовался нами как прикрытием.

— И почему ты еще здесь, а не во дворце? — спросила я. Власть теперь была не в титулах. Она была в правде. В отсутствии лицемерия.

Я не знала, зачем задаю этот вопрос. Хотела ли я разговаривать? Нет. Мне было всё равно. Если бы раньше эта новость вызвала бы шок, оторопь, благоговение перед кровью правителей, то сейчас пустота внутри даже не дрогнула. Новости не имели значения. Значение имела только правда.

— Потому что я плохо умею имитировать чувства, — с легкой, кривой усмешкой заметил он. — У меня это не получается. Люди чувствуют фальшь. А я не умею лгать так, как они. И не просто не умею. А еще не хочу.

— Я знаю, у кого тебе нужно было поучиться! — мой голос сорвался на хриплый смешок. Горький. Злой. — У моего мужа! Мастер имитации чувств! О, он так мастерски изображал любовь ко мне, что я верила каждому слову. Представляешь, какое актерское мастерство? Какой талант? У него на стороне вторая семья, а он старательно имитировал любовь ко мне, чтобы я ничего не заподозрила.

Я снова посмотрела на маску в его руках. Тяжелое, холодное железо. Потом перевела взгляд на его лицо. Красивое. Холодное. Честное в своей жестокости.

— Ты — не чудовище, Элифер, — произнесла я твердо. Каждое слово было как гвоздь, забиваемый в гроб моих иллюзий. — Ты такой же человек, как и я. Как и он. Только ты не прячешь свои клыки за улыбкой. Так что ты спокойно сможешь жить среди людей. Поверь мне. Они такие же чудовища, как и ты. А часто — и пострашнее. Потому что их чудовищность скрыта под масками добродетели. А ты хотя бы не мелочный. И не подлый.

Тишина повисла между нами. Густая. Наэлектризованная.

Он смотрел на меня. И впервые я увидела в его глазах не насмешку, не голод, не ярость. Я увидела что-то другое. Интерес.

— Тебе еще учиться и учиться у людей, — заметила я.

— А ничего, что я люблю их жрать? — заметил Элифер, развалившись, как ему удобно.

— Поверь, люди тоже жрут друг друга. Без крови. Ты когда-нибудь видел выборы в Магический Совет? И хорошо, что нет. Просто не было такой грани подлости, которую они бы не переступили, чтобы занять почетное место.

Я вздохнула. Мысли снова вернулись к Эверту. Может, он любил и меня, и ее? Может, он просто запутался? Хотя, разве можно любить двух одновременно? Может, и любил. Но в его любви не было уважения. Я знала, что кто-то из женщин посчитал бы, что раз измену скрывают, значит, уважают. А я считаю, что если уважают, то либо говорят правду, либо не изменяют.