Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 33 – Кира Лин

Такие одежды носили при дворе Верховной Ведьмы, а он служил ей. Я это знала, но не помнила.

— В Академии она никогда не будет в безопасности! Рядом с Ней не будет!

Мама упала перед отцом на колени и тронула за руку — на его запястье зазвенели подвески золотого браслета. Я загляделась на них — крохотные птицы крутились и сверкали в свете огня.

Мать с мольбой смотрела на отца, по её щекам струились ручейки слёз, а он закрыл глаза, качая головой.

— Эшли оберегают от неё, Хеллен, — сказал папа и накрыл другой рукой бледные кисти мамы.

— Я не верю! — сдерживая рыдания, прокричала она и уронила голову, спрятав лицо за занавесом волос.

— Он дал слово, милая. Оно чего-то, да стоит.

— Она погубит нашу малышку, Элджер, ни перед чем не остановится. И он не сумеет помешать, а Эшли — совсем ещё юная!

— Не преувеличивай…

— Наша дочь будет пешкой в их игре, — с жаром проговорила мама, вскинув головой, и посмотрела на отца глазами, пылающими гневом.

— Да, Хеллен, — усталым голосом согласился он.

— И он делает это не для Эшли, а для себя.

— Он делает это для Эгморра, — мягко возразил отец и с выражением муки на лице взглянул на маму сверху вниз, провёл ладонью по её гладким волосам.

— И ты позволишь манипулировать нашей дочерью, Элджер? — дёрнув его за руки, всхлипнула мама.

— Иногда приходится чем-то жертвовать. Я знаю об этом не понаслышке, Хеллен. Смирись, её судьба предрешена.

— Вмешайся! Сделай что-нибудь!

— Не могу, — сглотнув, прошептал он и сжал её руки в своих ладонях. — Она отобрала у меня крылья.

Перед глазами поплыло, а в голове ещё доносился плач мамы. Его смыли крики птиц, разогнали шорохом перьев.

Крылья? О чём они говорили?

Комната закружилась, я закрыла шкаф и попятилась от него, забыв, как дышать. Отец служил при Верховной Ведьме, и крылья могли означать лишь одно — он был Главным Фамильяром.

Почему я не знала об этом?

И прежде не задумывалась, как Стэнли занял столь важный пост, ведь до него кто-то другой был правой рукой правительницы. И кто же? Мой папа.

Но зачем она отобрала у него крылья? Ведь только в её власти лишить силы…. Нет, не может быть! Это сделала Линетт?!

Старая рана почти затянулась и перестала саднить, как вдруг внезапные воспоминания растревожили её. Будто кто-то намеренно запер воспоминания в шкафу, чтобы в нужный момент ударить по больному месту. Они ждали меня здесь.

Значит, отец стоял во главе пернатой армии, во главе Патруля... Должно быть что-то ещё! Я вернулась к шкафу, распахнула створки, но там кроме зачехлённой одежды на вешалках ничего не оказалось.

Родители не упоминали имён, но ведь ясно, что речь шла о Линетт и Ровере. Я поступила в Академию, покинув семью, наивно полагая, что сделала самостоятельный взрослый выбор. А выходит, что мне позволили так думать.

Мама была против…. Отец не мог вмешаться, потому что верил в великую цель. Но никто не спросил меня, хочу ли я всего этого!

Я выбежала из комнаты и спустилась на первый этаж, качая головой и не веря тому, что узнала. Пантера ждала у двери в спальню Моники, увлечённо вылизывая лапу. Всё моё существо противилось заглядывать туда, не желало сталкиваться с призраками — Моника умерла, а комната ещё жила ею.

Но воспоминания из шкафа так взбудоражили сознание, что хотелось отвлечься на что-то другое. Пускай не менее болезненное, но другое.