Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 70 – Кира Лин

Ровер шагнул к ведьме и смерил её пронзительным взглядом.

— Сейчас ты её защищаешь, — в лицо наставницы выдохнул он, — а через несколько лет, когда девица повзрослеет, ты умрёшь в муках. Поверь мне, Линетт. Так и будет. Эта тварь не поблагодарит тебя за лишения и покровительство. Ты для неё всего лишь средство достижения цели.

Она ничего не ответила. Задыхаясь от бессильной ярости и слёз, ведьма попятилась прочь от Ровера, качая головой, а он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Когда-нибудь тебе придётся это вспомнить, Эшли. Но сейчас ты должна забыть обо всём, что увидела и услышала.

Он легко коснулся указательным пальцем кончика моего носа, вызвав улыбку. И вдруг видение рассеялось. Горечь застряла комом в горле, боль в груди перекатывалась обжигающим шаром.

Глаза защипало. Я покачнулась и упала в объятия Бена.

— Когда же всё это закончится, — выдохнула я, утирая тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся по щеке.

Я больше не хотела прикасаться к вещам Линетт, но Бен заставил меня сесть на диван. Сцепив пальцы рук до белизны костяшек, я прижала их груди, силясь унять дрожь. После видения, всё лучшее, что я думала и испытывала к наставнице, рассеялось.

Воспоминание вызвало столько противоречивых чувств, что ноги подкашивались. Бен опустился на корточки и обнял мои колени. Он пытливо всматривался в лицо, но при этом казался равнодушным, безучастным.

Я протянула к нему дрожащие руки. Иногда мне не хватало у него проявления эмоций. Каждой крупинкой своей сущности я нуждалась в ощущении его близости, как духовной, так и физической. Но в наших отношениях я узнала, каково было Лукасу со мной.

Бен услышал последнюю мысль и, его взгляд потемнел, ладони накалились и сильнее сжали мои колени. Свет в комнате заморгал, провода заискрились. Я вздрогнула и посмотрела на Бена, стиснув его руки.

Он поджал губы и, успокаиваясь, закатил глаза. Ревность давалась ему нелегко, потому что граничила с гневом, а гнев являлся частью его сути. Некстати я вспомнила о Лукасе…. И ведь прекрасно понимала, кто из них одержит победу в схватке один на один.

Оттого и волновалась.

Он отвернулся, но я взяла его за подбородок и заставила смотреть на меня. Лицо Бена разгладилось, стало непроницаемым — казалось, слышно, как он возводит стену. Я наклонилась и коснулась губами его лба.

— День ото дня память подкидывает ребусы, — тихо произнесла я и прижалась щекой к его волосам.

Бен поднял голову, мне пришлось оторваться от него и выпрямиться. Он взглянул на меня небесно-голубыми загнанными глазами.

— В голове всё перемешалось. Линетт и Ровер будто бы борются за моё расположение…. То она привстает в обличии милосердной меценатки, то пытается придушить. Да и он хорош! — я убрала руки Бена, и он отодвинулся. Встав в полный рост с присущей ему грацией, помог подняться, придержав за локоть. — Первое время я воспринимала Ровера, как тёмное пятно в жизни Линетт. Он был её болью и печалью, но в один прекрасный день предстал в ином свете. И мои мысли понеслись кувырком. Я перестала что-либо понимать.

Кружа по кабинету, я обнимала себя за плечи. Бен наблюдал за мной, не проронив ни слова. Но когда я застыла перед столом и уставилась на рукописи и книги, он осторожно приблизился.

— Тебе нужно отдохнуть, Эшли, — осторожно сказал он, нависая надо мной сзади. Кожа на спине дёрнулась и покрылась мурашками от ощущения тепла его тела. — На тебя столько свалилось….