Книга Эдельвейс для орка, страница 98 – Лана Воронецкая

Я киваю, не в силах говорить. Комок в горле мешает дышать.

Мы идём к карете. Родители остаются на пороге. Я чувствую их взгляды на спине. Тяжёлые, полные надежды и страха.

Я оглядываюсь. Они стоят, обнявшись. Маленькие. Беззащитные.

Они понятия не имеют, каков инквизитор на самом деле. Что он творит. И я не могу им сказать. Иначе он уничтожит их.

Как только мы отходим достаточно далеко, чтобы родители не слышали, я останавливаюсь и шиплю сквозь зубы:

— Даже не думайте меня тронуть. Вы помните, что случилось в замке в прошлый раз, когда вы попытались?

Неосознанно трогаю рукав, под которым теплится татуировка.

Валериус замирает, медленно скашивает глаза на мою руку на рукаве. На его лице расплывается слащавая улыбка, но глаза остаются холодными, как лёд.

— Китти, милая девочка, — его голос мягкий, почти огорчённый, будто я обидела его несправедливым обвинением. — Мы так неправильно начали наши отношения.

Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние. Я отступаю.

— У нас с тобой есть куда более важные дела, чем эти мелкие недоразумения. — Он наклоняется ближе, и его глаза вдруг холодеют. Маска доброжелательности спадает на долю секунды. — То, что нас объединяет.

Я замираю. Что он имеет в виду?

— Ненависть к оркам, девочка моя, — шепчет он, и в его голосе звучит яд. — Ненависть к тем, кто украл твою сестру. Кто обманул тебя. И кто использовал тебя.

Нет. Это не так. РейТан не использовал меня. Он…

Валериус распахивает дверцу кареты и жестом приглашает войти. Насмешливо. Как будто я уже проиграла.

Я сажусь, и карета трогается.

Внутри полумрак, узкое пространство. Валериус сидит напротив, его фигура то появляется, то исчезает в тени, когда мы проезжаем мимо деревьев. Я чувствую себя запертой в клетке.

— Зря ты не выслушала меня в замке, Китти, — начинает он, его голос звучит почти сожалеюще. — Я ведь пытался рассказать тебе, что твой маг не тот, за кого себя выдаёт. Что он обманывал тебя. — инквизитор делает многозначительную паузу и смотрит на меня в упор. — Ты знаешь, что он — орк?

Сердце колотится так громко, что мне кажется, он его слышит. Я молчу. Не дам ему увидеть, что меня задевают его слова.

— Конечно, знаешь, — продолжает он, усмехаясь. — Теперь знаешь. Интересно, как ты себя чувствуешь, осознав, что отдалась чудовищу?

Вздрагиваю. Не могу сдержаться. И он это замечает.

Откуда инквизитору известно?

Его улыбка становится шире.

— Я же прекрасно вижу, как возрос уровень твоей магии, — говорит он с досадой, почти с сожалением. — Ты могла бы быть моей. Мы могли бы стать великими вместе. Но ты выбрала… его. — Он почти плюётся последним словом. — Грязного орка, который... сделал с тобой то, что я уже не смогу.

Его лицо искажается от злости.

Валериус пытается меня разозлить. Заставить сомневаться.

Но РейТан не чудовище. Он мой защитник. Мой воин. Мой орк. Неважно, какого он племени, какой расы. Он любит меня так, как никто никогда не любил. Он отдал мне себя без остатка.

А инквизитор видит во мне лишь инструмент, вещь, которую можно использовать.

— Ещё не всё потеряно, — внезапно говорит Валериус, успокаиваясь. Он откидывается на спинку сиденья, его дыхание выравнивается. — Я всё себе верну. Мужскую силу. Магию. Власть. Всё, что этот проклятый урод у меня отнял.