Книга Служанка в доме на Краю, страница 104 – Наталья Варварова

— Ты прав. Мы были жестоки. Иерархия, которая не позволяла поменять позицию для целого клана, включая каждую особь. Добавь сюда нетерпимость к другим народам. Пустыня пожирала все, до чего могла дотянуться. Прямо как ваша Бездна.

— Пламя милостиво. А Бездна мудра, чтобы быть столь неразборчивой.

— Ох, Деус. Какой ты наивный. Но ведь и я — настоящий монстр. Одна капелька слюны с толикой яда поражала целую водопроводную систему. Мертвые города…

— Кара, ты снова думаешь чувствами. Значит, это свойство не только демониц.

Он меня дразнил. Легонько прикусила его в шею над ключицей… Вот. Я себя контролирую.

— Какой же ты монстр, крошка. Даже если ты потомок тех, кто властвовал над пустыней… Тебе, может, и достались вертикальные зрачки, клыки, когти, магия — весь набор инструментов. Но это не делает тебя монстром. Ты не убивала демонов, бесов, троллей. Ни-ко-го… И это совершенно не твое. Я же вижу.

— А сколько пустынных бесов убил ты? Ты тоже совсем не монстр, Деус.

Он хохотнул без всякого веселья.

— Ни одного, Кара. Я родился уже после войны с пустыней. Но это мало что значит. Я всего лишь реплика с одного чудовищного исчадия. Я создан, чтобы встать ему на замену, если потребуется. То же чудовище, только в другой обертке. Из другой эпохи — когда все кровавые катаклизмы уже отгремели.

— То есть по меркам Бездны ты совсем юн? — не утерпела я.

— Знаешь, девочка двадцати лет, вообразившая себя грозной страшилой, мои пять сотен уже миновали. Не исключено, что и тысяча. Надо уточнить у своего биографа.

Ему удалось сбить мой настрой. Во всех смыслах. Я перестала давиться подозрительной магией, изнывать от ревности и гадать, какое еще несчастье нас поджидало. На террасу к публике мы вышли, держась за руки.

Я чувствовала себя смешливой и легкой. Как девчонка, которая только что целовалась с сынком фермера за амбаром. А этого в моей жизни всяко не случалось… Можно не отвлекать личного биографа глупыми вопросами.

Терраса утопала в мягком свете фонарей. Это привело меня в шок. Зачем накидывать купол и создавать уютный полумрак, если на улице еще во всю светило солнце? Что за странная прихоть.

Вдоль всей площадки тянулись колонны, а крышу частично заменял навес. А уже над открытой частью какой-то недотепа натянул плотное непроницаемое покрытие. И если раньше отсюда можно было свободно любоваться садом, то сейчас, подойдя к перилам, нос упирался в стену искусственного тумана.

Под потолочными балками мерцали подвесные лампы с матовыми плафонами — модная новинка, недавно завезённая из столицы. Их золотистое сияние мягко ложилось на белоснежные колонны, оплетённые плющом и жимолостью. Отсюда можно было услышать плеск фонтанов, но увидеть их — конечно, нет.

Напрасно я искала взглядом маленький оркестр. Мелодия, такая нежная и изящная, — арфа и скрипка дополняли друг друга, привнося неожиданную глубину — звучала в записи.

У моего нервного скачка имелся один положительный момент. Я не особо размышляла, как же предстану перед благородной публикой. Что буду говорить и делать. Сейчас же это уже случилось и пугаться поздно. Я ступала на мраморную плитку и почти болезненно ощущала, что все взгляды устремлены на меня и моего спутника.

Несколько мужчин стояли у перил слева и курили трубки. Женщины же заняли правый угол. Они сидели в плетёных креслах, выстроенных кружком, и, очевидно, перед нашим появлением что-то оживленно обсуждали.