Книга Научи меня плохому, страница 145 – Анель Ромазова

Дурой я такой не была и себя не чувствовала.

— Ты сама-то знаешь, какой тебе нужен, Ромашка? — включается на пониженном тембре агрессор, едва за папой закрывается дверь.

И не убежать же. И не спрятаться. Что ответить, когда толком не разобралась и вынужденно огребаю.

— Какой, мать твою, тебе нужен? М-м-м? Какой? — допытывается Макар, выжигая на мне зрительно невидимые узоры.

Тяну с высказыванием, потупив глаза в пол. Корчить из себя невинную овечку, вроде неуместно, но я корчу. До меня донесли, что штамп в паспорте есть, но кончать под Резником меня не смущал сей факт. Поводов взбелениться предостаточно, а я, нахлебавшись чего-то непонятного, вдруг и неожиданно, имея богатый словарный запас, трёх слов в предложение не способна связать.

— Я извинюсь перед папой, а как объяснить не знаю, — блею несуразное, отмахиваясь от пространных рассуждений, какой мне нужен.

Какой?

Непосредственный. Без унылой нудятины, без прикрас и обеляющего пафоса. Настоящий и чуточку безбашенный.

Копия того, который сковал меня цепкими путами обаяния. Я с ним безотказная, на прежние приоритеты забиваю. Мнение своё кромсаю и поддаюсь.

Зрительный контакт затягивается. Имела я неосторожность поднять голову и сцепиться с Резником глазами. Шквал эмоций, мелькающих с поразительной быстротой, в его почерневших зрачках, увлекает и затягивает на глубину. Расставляет ловушки, а ты шагай по ним как хочешь.

Брякну что-то неугодное и последует взрыв.

— Я не о том спросил, — отсекает ненужную прослойку. Рублено выбивает. Губы его в кривой линии смазанного сарказма изгибаются.

Возможно, срабатывает старый и испорченный механизм. Основу заложил Орловский. До того, как мы… Я думала, что люблю Лекса, но он проехался бульдозером. Смял, раскатал и смешал с грязью, поделившись впечатлениями. Со мной ему было, примерно как долбиться в сухое дупло. Фраза вырвана из контекста, но это самое мягкое, что мой моральный ценз позволяет воспроизвести.

Но Резник не узнает, как низко пала моя женская состоятельность. Никто не узнает. Я сделаю для этого всё.

Скоропалительно и неумолимо Макар опроверг и перечеркнул мой прошлый неудачный опыт. А ещё качество моих к нему чувств совсем иное. Новое. Незнакомое. Объёмное. Красочно — яркое, что впору свою радугу рисовать.

— Я начну не с этого, — вслух шуршу, чтобы постепенно подводить к критериям, а их количество сужается до того, что в Макаре меня всё устраивает, кроме штампа в паспорте, — Ты сказал у тебя серьёзно. А у меня… Макар, — кладу ладони ему на плечи, чтобы его твёрдость не так давила. Повиноваться я согласна, но не бесхребетно размазаться и постепенно стать пустым местом, с которым и считаться не особо можно.

Меня на уровне самого низменного инстинкта распирает от запаха, ворвавшегося через нос, и, покатившись в лёгкие, осел самой сексуальной тяжестью, из каких я знала. Густым ликёром с нотами пряных трав по венам разлетелся.

Экспрессивно принимать моё к нему притяжение за любовь. Но сердце, барахтающееся словно, беззащитный зверёк в новой клетке и не понимающий, что клетка ему по душе, просто раньше он натерпелся всякого и понять не может, от кого ждать подлости.

Лавируя в своём восприятии, прохожу огонь, воду и по медным трубам вылетаю в кокон бережных, но грубоватых объятий. Макар прижимает меня с неистовством, будто отсканировав, как я в этом нуждаюсь и как нелегко выжимать из себя правду.