Книга Научи меня плохому, страница 147 – Анель Ромазова

С безрассудным влечением уплываю в поцелуй. Он какой-то показательный, с повелительным наклонением. Давит ладонью на поясницу, чтобы я всем низом прислонилась. Волосы на затылке в пальцах Макара путаются. Вкушая его всего неразбавленного и дико напористого, в полной мере понимаю, чего себя лишаю. Сроки сейчас не имеют значения. Хотя бы секунда разрыва и кровеносные сосуды затрещат по швам. Пока что восторгом лопаются, потом пустыми станут. Добровольно жертвовать таким не всякий отважится.

Завораживает знакомой тяжестью и хлёсткими вибрациями по всем чувствительным точкам. Извиваюсь, шире губы развожу, чтобы получить запретное сию секунду и невыразимо больше.

Макар, как током ударяет под рёбра, отстранив горячую влажность, и вязкий пар, сменяется чем-то морозящим. Поцелуй недолгий, зато эффект от него сокрушительный.

Он отворачивается, чтобы уйти и бросить меня в подвешенном состоянии. Типа сама напросилась и себе пеняй, что не вписалась в поворот на сто восемьдесят градусов.

— Ты мне не ответил, — в спину его широкую выговариваю.

— Я не даю невыполнимых обещаний. Позвоню, приеду и разрешения спрашивать не буду, — бескомпромиссно палит, качнувшись в мою сторону в полоборота, — Не провожай. Дорогу на выход знаю.

Если что-то начинать то, начинать с чистого листа. Вертится на кончике языка, куда мне, сука, деть черновик прошлой. Он уже написан. Не было бы его, и я не был бы таким, какой я сейчас. Очевидная же параллель, что Василиса перегибает в правильности. И несовершенства, которые смысловой нагрузки не несут, принимает за существенное препятствие.

А их, лять, нет. Ни барьеров, ни затруднений.

Выходя из подъезда, готов Владу растерзать, попадись она мне под горячую руку. Взвинчен под макушку её вмешательством.

Последний из входящих вызовов в телефонной книге от неё. Вызов принят. Длительность — четыре минуты.

Подняться обратно и от Ромашки добиться, что ей такого наговорили, раз она как кошка переполошённая налетела и выкатила условия, с которыми я, естественно, не согласен.

Две недели — приличный срок, чтобы не видеть её и не слышать. Разбалансировка полным ходом шарашит.

Как-то всё тупо и косым зигзагом идёт.

Что такое хорошо и что такое плохо. Краткий список составляю, пока мотоцикл на незначительной скорости вывожу из петляющего кольца детских площадок около дома и на центральную улицу курс направляю.

С Василисой хорошо. Без неё плохо.

Мне теперь что, фотографию Ромашки распечатать. Засунуть в золотую рамочку и самоудовлетворяться, медитировать и платонически любить, если уж на плотские проявления высоких чувств выставили табу.

Какое-то время потерплю и вывезу стрёмную бадягу в одного. Не малолетний же сопляк, чтобы на коленях доказывать, что не долбоеб и не шлюхан. Впустил Ромашку в сердце и по венам, трахаю со всеми имеющимися во мне чувствами. Сдаваться не в моём характере. Биться, достигать, разносить всё, что она нафантазировала. Форменно рвать на куски вопреки стоя́щие символы.

Встречаться мы не будем.

К чёрту лысому её заявление. Ахеренно у нас будет и, без сомнений. Без ограничителей. Эмоций и ощущений с ней как ни с одной другой. И я не собираюсь ущемлять себя и ей давать лишние поводы для сомнений.

Меня также, блядь, мотает, поэтому день на выдохнуть, а после штурмовать крепости и захватывать полигоны доверия.