Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 31 – Мира Линч

Позвонила Лена.

— Ты где?

— На участке. Еду домой.

— Кушать будешь?

— Не хочу.

— Будешь. Я суп сварила. Приезжай.

Лена умела командовать так, что не хотелось спорить.

Я приехала. Съела тарелку борща, вторую, выпила компот. Лиза сидела рядом, рисовала фломастерами дом — квадрат с треугольной крышей и дверью в виде арки. Моя дочь уже проектировала.

— Мама, а у дяди Саши есть дом?

— Будет. Я его строю.

— А я могу там жить?

Я посмотрела на рисунок. На кривую арку, на синее небо над квадратом, на жёлтое солнце с красными лучами.

— Не знаю, зайка. Пока не знаю.

Лена дождалась, пока Лиза уснёт, и пришла на кухню. Села напротив. Разлила чай.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Ты вся на нервах. Кирилл? Ветров? Что?

— Ветров. — Я выдохнула. — Он отстранился. Говорит, боится чувств.

— О, классика. — Лена отхлебнула чай. — Мужчины в его возрасте делятся на два типа: те, кто бежит от чувств, и те, кто в них тонет. Саша бежит. Всегда бежал.

— Ты его знаешь лучше меня.

— Не лучше. Дольше. — Она помолчала. — Хочешь совет? Не догоняй. Пусть бежит. Если ему нужно — вернётся. Если нет...

— Если нет, я останусь с синяками на сердце.

— Ты уже с ними. Вопрос — дашь ли ты им зажить или будешь ковырять.

Я смотрела на чай — тёмный, как вода в озере. В нём отражалась я — уставшая, потерянная, но не сломленная.

— Я люблю его, Лен.

Слова вырвались сами. Я не планировала их говорить. Не готовилась. Они просто пришли — как дождь в апреле, как боль после анестезии.

Лена поставила кружку.

— Ты уверена?

— Нет. Я вообще ни в чём не уверена. Но когда он рядом, я перестаю дышать. Когда его нет — мне физически больно. Как будто вынули часть рёбер.

— Это любовь. Или зависимость. Грань тонкая.

— Какая разница? И то, и другое разрушает.

— Или строит. — Лена накрыла мою руку своей. — Помнишь маму? Она говорила: «Любовь — это как архитектура. Если фундамент кривой, всё рухнет». У вас с Сашей кривой фундамент. Ты пришла к нему через боль, он принимал тебя через сделку. Это не кирпичи, это песок.

— Но я чувствую...

— Чувства обманывают. Особенно когда ты уязвима.

— Ты не веришь в нас?

— Я не верю в него. — Лена вздохнула. — Саша — человек-одиночка. Он годами выстраивал стены, чтобы никто не проник внутрь. Ты первая, кому он позволил подойти так близко. Но это не значит, что он готов впустить тебя до конца.

— А что значит?

— Что ты — эксперимент. Над которым он боится потерять контроль.

Я убрала руку.

— Ты жестока.

— Я реалистка. — Лена встала. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему. С мужчиной, который скажет «я тебя люблю» не после оргазма, а в обычный вторник, когда у тебя насморк и ты в старом халате.

— Таких не бывает.

— Бывают. Просто ты их не искала. Всегда брала тех, кто брал тебя сам.

Она ушла. Я осталась на кухне, одну, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов.

Достала телефон. Написала Ветрову:

«Ты боишься не чувств. Ты боишься, что я увижу тебя настоящего и уйду».

Ответ пришёл через десять минут:

«А ты уйдёшь?»

Я набрала:

«Не знаю. Я ещё не видела».

Он не ответил.

Я не спала всю ночь. Смотрела в потолок, слушала дыхание Лизы в соседней комнате. В голове крутились чертежи, его слова, её лицо.

Виктория.

Я снова зашла на её страницу. Новая фотография: она в спортзале, в розовых лосинах, улыбается в камеру. Подпись: «Новое утро — новая я».