Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 33 – Мира Линч

— А когда?

— Когда ты сам меня отпустишь.

Он схватил меня за плечи. Резко, почти больно.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я не умею отпускать. Я умею только вычёркивать. Если ты войдёшь в мою жизнь по-настоящему, я не смогу тебя отпустить. Даже если будет больно. Даже если ты меня возненавидишь. Я буду держать.

— Ты угрожаешь?

— Я предупреждаю.

Я посмотрела на его руки — они сжимали мои плечи так, будто боялись, что я растворюсь. На его лицо — жёсткое, напряжённое, с капельками пота на висках.

— Саша. — Я накрыла его ладони своими. — Я уже внутри. И не собираюсь выходить, пока ты не перестанешь быть мудаком.

Он замер.

— Ты что, делаешь мне предложение?

— Я предлагаю тебе перестать бояться. Посмотреть правде в глаза. Ты хочешь быть со мной? Да или нет?

— Анна...

— Да или нет? Без уверток, без «посмотрим», без «я не готов». Чётко. Одно слово.

Он молчал. Я видела, как в его глазах борются страх и желание. Как желваки ходят на скулах. Как сжимаются кулаки.

— Да, — сказал он наконец. Хрипло. С надрывом. — Я хочу быть с тобой. Но я не знаю, как.

— А никто не знает. Научатся в процессе.

Он засмеялся — нервно, сбивчиво.

— Ты невозможна.

— Я архитектор. Мы строим даже там, где, кажется, ничего не получится.

Я поцеловала его.

Сама. Первая. Без приглашения.

Он ответил — жадно, благодарно, вкладывая в поцелуй всё, что копил последние недели. Его руки скользнули по моей спине, прижали к себе так сильно, что затрещали рёбра.

— Я люблю тебя, — прошептал он мне в губы.

Я отстранилась.

— Не говори этого.

— Сказал.

— Ты не можешь...

— Могу. Я люблю тебя, Анна. Идиотку, которая пришла ко мне с требованием правды. Которая лезет в мою душу и перестраивает её, как свои дурацкие здания. Которая заставила меня чувствовать, хотя я дал себе слово никогда не чувствовать. — Он говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся, что я сбегу до того, как он договорит. — И я не знаю, что с этим делать.

Я смотрела на него. На этого мужчину — опасного, холодного, который сейчас стоял передо мной таким уязвимым, что хотелось плакать.

— Я не просила любви, — сказала я.

— Я знаю.

— Я не готова.

— Я подожду.

— А если не смогу ответить?

— Тогда я буду любить один. Это не впервой.

Я коснулась его щеки. Колючая щетина царапала пальцы. Его глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с такой надеждой, что у меня защемило сердце.

— Я не знаю, люблю ли я тебя, — сказала я честно. — Но я знаю, что без тебя мне хуже. Что я ищу твоё сообщение, когда просыпаюсь. Что я смотрю на твои фотографии в рабочей переписке. Что ты стал первым, кому я доверила Лизу, когда она заболела, а меня вызвали на участок. — Я перевела дыхание. — Может, это и есть любовь. Может, нет. Но я хочу это проверить.

Он обнял меня. Крепко. Так, что я чувствовала, как бьётся его сердце — тяжело, неровно, как у зверя, который наконец нашёл убежище.

— Не торопись, — прошептал он мне в макушку. — У нас есть время.

— У нас есть дом, который нужно построить. До зимы.

— Дом подождёт.

— Дом не подождёт. У тебя бюджет, сроки, подрядчики...

Он отстранился, взял моё лицо в ладони.

— К чёрту бюджет. К чёрту сроки. Сейчас есть только ты и я. И этот лес. И этот момент, который я запомню на всю жизнь.

— Ты сентиментальный засранец.

— Это ты меня таким сделала.