Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 41 – Мира Линч

«А когда нет?»

«Тогда построим мост».

«Договорились».

Я смотрела на экран и улыбалась. Улыбалась так, что болели щёки. Улыбалась впервые после развода — не дежурно, не через силу. По-настоящему.

Перед сном зашла в телеграм-канал Виктории.

Новый пост: «Некоторые встречи меняют жизнь. К лучшему или худшему — поймёшь потом. Главное — не бояться открывать новые главы».

Фото — она в обнимку с мужчиной. Лица не видно, только спины. Но я узнала куртку. Чёрную, кожаную, с серебряными заклёпками.

Куртку Кирилла.

Они снова вместе.

У меня остановилось сердце.

Я увеличила фото, вгляделась. Похоже, снято в кафе. На столе — два кофе, круассан, её рука в его руке.

— Тварь, — прошептала я.

Тварь — о нём. О ней. О себе — за то, что снова полезла.

Я хотела написать Ветрову. Позвонить. Закричать. Но не стала.

Просто закрыла приложение, положила телефон на тумбочку, легла.

И не спала до утра.

Смотрела в потолок, считала трещины, слушала, как дышит Лиза. Думала о том, что любовь — это не всегда про счастье. Иногда — про выбор. Кого простить. Кому верить. На кого поставить, зная, что проигрыш реален.

Я поставила на Ветрова. Но страх, что этот тотализатор когда-нибудь закроют, не проходил.

Он оставался со мной — липкий, холодный, как утренний туман над озером.

И я не знала, как от него избавиться.

Может, никак.

Может, просто — научиться жить с ним. Как с шрамом. Как с памятью. Как с домом, построенным на земле, которая когда-то была чужой.

Июнь выдался душным. Город задыхался в асфальтовом мареве, кондиционеры в офисе работали на износ, но спасали слабо. Я сидела над чертежами дома Ветрова — финальная стадия, ещё две недели, и можно отдавать в работу. Пальцы скользили по планшету, линии ложились ровно, но мысли были далеко.

Мы не виделись пять дней. Он уехал в командировку — закупка камней для новой коллекции, Антверпен, Амстердам, какой-то закрытый аукцион в Швейцарии. Звонил каждый вечер, голос усталый, но мягкий.

— Соскучилась? — спросил вчера.

— По тебе? Нет. По твоему кофе — да.

— Врунья.

— Проверь.

— Проверю. Послезавтра.

Послезавтра — это сегодня.

Я смотрела на часы в правом нижнем углу экрана. 16:47. Его самолёт садится в 19:20. Потом таможня, дорога, пробки. В лучшем случае он будет дома к десяти. Я собиралась приехать к одиннадцати.

Лена забрала Лизу на выходные — в зоопарк, в кино, в парк аттракционов. Дочь была счастлива, я — свободна. Свободна, чтобы думать только о нём.

В семнадцать ноль-ноль я закрыла ноутбук, собрала вещи, вышла из офиса. Вместо того чтобы ехать домой, направилась в торговый центр. Купила бельё — чёрное, кружевное, почти прозрачное. То, которое он хотел увидеть на мне ещё в первый раз, но я постеснялась. Новые духи — горькие, с нотками табака и кожи. Те, что пахнут, как его квартира.

Дома — душ, макияж, платье, которое Лена назвала «убей наповал». Тёмно-зелёное, в пол, с разрезом до бедра. Волосы распущены, туфли на шпильке — хотя ехать на такси, какая разница. Но я хотела быть красивой. Для него.

В одиннадцать двадцать я стояла у его двери. Сердце колотилось где-то в горле. Позвонила.

Дверь открылась не сразу. Через минуту — взъерошенный, в джинсах и расстёгнутой рубашке, с влажными после душа волосами. Он только что вернулся.