Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 44 – Мира Линч

— Саша.

Он обернулся.

— Я люблю тебя.

Слова вырвались сами. Без подготовки, без сценария. Просто пришли — в солнечное утро, на его террасе, среди недоеденных блинчиков и остывающего кофе.

Он замер.

— Что?

— Я люблю тебя. — Я повторила, чувствуя, как горло сжимается от слёз. — Ты хотел услышать. Теперь знаешь.

Он подошёл, опустился на колени перед моим стулом, взял моё лицо в ладони.

— Скажи ещё раз.

— Люблю. Не знаю, за что. Ты мудак, ты манипулятор, ты втянул меня в сделку, когда я была уязвима. Но я люблю тебя. Всё равно. Назло здравому смыслу.

Он поцеловал меня — нежно, благодарно, со слезами на глазах. Я чувствовала их вкус — солёный, как тот чек из ювелирного. Но теперь солёный — по-другому. По-настоящему.

— Я люблю тебя, Анна Громова, — прошептал он. — И буду любить, даже если ты передумаешь. Даже если уйдёшь. Даже если...

— Замолчи. — Я зажала ему рот ладонью. — Не надо "даже если". Просто будь.

Он улыбнулся под моей ладонью. Поцеловал её. Встал, подхватил меня на руки, закружил по террасе.

— Ты с ума сошёл! Уронишь!

— Не уроню. Никогда.

Мы смеялись — громко, счастливо, как дети. Соседи, наверное, смотрели из окон и думали, что мы пьяные. Но мы были трезвы. Просто влюблены. Наконец-то — влюблены.

Вечером, когда Лена привезла Лизу, Ветров встретил нас внизу.

— Лиза, можно тебя на минуту?

Дочь подбежала к нему. Он опустился на корточки.

— Я хочу спросить разрешения.

— Какого?

— Ухаживать за твоей мамой. По-настоящему. Чтобы ты не называла меня дядей, если не хочешь. Просто Саша.

Лиза посмотрела на меня, потом на него.

— Ты будешь жить с нами?

— Не сразу. Сначала мама построит нам дома. Рядом. Чтобы мы могли ходить друг к другу в гости.

— А ты будешь готовить блинчики?

— Буду.

— С шоколадом?

— С шоколадом.

— Тогда можно. — Лиза кивнула, серьёзная, как судья. — Но если ты обидишь маму, я укушу тебя за ногу.

Ветров засмеялся.

— Договорились.

Он взял её на руки, и мы пошли в квартиру. Втроём. Как семья, которой ещё не было, но которая уже дышала, смеялась, строила планы.

Ночью, когда Лиза уснула, мы сидели на кухне. Я допивала вино, он смотрел на меня.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Почти.

— Чего не хватает?

— Чтобы её не было. В моей голове.

Он понял.

— Пройдёт.

— Когда?

— Не знаю. Но я буду рядом.

Я положила голову ему на плечо. Закрыла глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И я почти поверила.

Почти.

Июль ударил жарой так, что плавился асфальт. Я стояла на участке под Рязанью, сжимала в руках планшет с финальными чертежами его дома, и чувствовала, как пот стекает по спине. Линии на экране плыли, но я знала их наизусть — каждую, каждое закругление, каждый сантиметр.

Дом Ветрова был готов. Через неделю начиналось строительство.

— Ты уверена? — спросил он, подходя сзади. Положил руки мне на плечи, поцеловал в макушку. — Ничего не хочешь изменить?

— Хочу. Но не буду. Иначе мы никогда не начнём.

Он усмехнулся. Запах его парфюма смешивался с запахом разогретой хвои — июльской, смолистой. Я закрыла глаза на секунду, представила, как через год здесь будет стоять дом. Стекло, бетон, терраса над озером. Камин, в котором будет трещать огонь. И мы — я, он, Лиза — внутри.

— Твой дом я начну через месяц, — сказал он. — После того, как зальют фундамент моего.