Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 46 – Мира Линч

— Ты будешь в двадцати минутах, — улыбнулась я. — Это ближайшее кафе.

— Буду ждать в машине.

— Саша...

— Не спорь.

Я не стала. Потому что в его тоне было что-то от того первого Ветрова — того, кто не спрашивает, а требует. Того, кто продал серёжки моему мужу.

Я не знала, боюсь ли я этой встречи. Но знала: если не пойду, буду жалеть всю жизнь.

Кафе «Вдохновение» оказалось маленьким, уютным, с венскими стульями и живыми цветами на каждом столе. Место, где мы с Кириллом никогда не были. Он выбрал нейтральную территорию — ни нашей кухни, ни ресторана, где мы праздновали годовщину. Умно.

Я пришла ровно в шесть. Без платья, без каблуков — в джинсах, белой футболке, с минимумом косметики. Чтобы он видел меня настоящую. И чтобы я видела его.

Он сидел в углу, за столиком у окна. Узнала сразу — по осанке, по манере держать голову, по профилю, который я целовала тысячу раз. За два месяца он изменился. Похудел, под глазами залегли тени, волосы стали длиннее — небритый, неухоженный.

Я села напротив. Не поздоровалась.

— Спасибо, что пришла, — сказал он тихо.

— Я здесь не ради тебя. Говори, что хотел.

Он заказал кофе — для нас обоих, не спрашивая. Я не стала возражать. Кофе есть кофе.

— Я подписал алименты, — начал он. — Буду платить. Не потому, что обязан. Потому что хочу, чтобы у Лизы было всё.

— У Лизы и так будет всё. Я работаю.

— Знаю. Ты всегда работала. Слишком много.

— Не начинай.

— Я не начинаю. — Он провёл рукой по лицу. — Я хочу извиниться. Не за развод. За то, как я с тобой поступил. За ложь. За то, что не сказал в лицо, когда понял, что чувства прошли.

— Чувства не проходят, Кирилл. Их забивают другими. Новыми женщинами, новыми эмоциями, новыми серёжками. — Я выделила последнее слово.

Он вздрогнул.

— Ты права. Я поступил как трус.

— Ты поступил как мудак. Трусы хотя бы боятся. Ты не боялся. Тебе было всё равно.

— Мне не было всё равно. Мне было... стыдно.

— Стыдно — это когда забыл поздравить с днём рождения. А когда трахал другую два месяца — это не стыдно. Это подло.

Кофе принесли. Я взяла чашку, но не пила. Смотрела на него — на человека, которого когда-то любила. Которому доверяла. Который держал мою руку, когда я рожала Лизу.

— Зачем ты позвал меня? — спросила я.

— Сказать, что я отпускаю.

— Что?

— Тебя. Отпускаю. Полностью. Я не буду бороться за Лизу, не буду оспаривать алименты, не буду вмешиваться в твою жизнь. — Он помолчал. — И в твои отношения.

— Какие отношения?

— С Ветровым. Я знаю.

— Откуда?

— Твоя сестра сказала. Лена. Мы встретились случайно, разговорились. Она сказала, что ты счастлива.

— Лена не должна была.

— Она просто хотела, чтобы я отстал. И я отстаю.

Я смотрела на него, не веря. Два месяца назад он умолял о встрече, звонил каждый день, присылал цветы. А теперь — отпускает. Что изменилось?

— Ты снова с Викторией, — сказала я.

— Откуда...

— Видела фото. В телеграме.

Он опустил глаза.

— Да. Мы... попробовали ещё раз.

— И как?

— Не твоё дело.

— Ты позвал меня, чтобы сказать, что отпускаешь. Значит, я имею право спросить.

Он поднял взгляд. В его глазах — боль. Не театральная. Настоящая.

— Вика — не ты. Она не умеет прощать. Не умеет ждать. Она требует, чтобы я был идеальным. Всегда. А я — нет. Я совершаю ошибки. И она напоминает мне о них каждый день.