Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 43 – Мира Линч

— А им не плохо.

— Знаю. И от этого ещё больнее.

Он вздохнул, провёл рукой по моим волосам.

— Ты должна прекратить. Ради себя.

— Не могу.

— Можешь. Просто перестань. Удали её из подписок, заблокируй, выброси телефон в окно. Сделай что угодно, но перестань причинять себе боль.

Я молчала. Он был прав — в сотый раз. Но правда не лечит. Она только показывает, где болит.

— Я попробую, — сказала я наконец. — Не обещаю.

— Попробуй. Ради нас.

— Ради нас?

— Да. Потому что я не хочу, чтобы она стояла между нами. Даже в твоей голове.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Она не стоит.

— Тогда докажи.

Как доказать? Я не знала. Но знала одно: рядом с ним боль утихает. Не исчезает, нет. Просто становится тише. Как радио, которое кто-то убавил.

Мы лежали до рассвета. Говорили о доме, о Лизе, о его поездке. Он рассказывал про алмаз в пять карат, который чуть не упустили на аукционе. Я слушала, улыбалась, водила пальцем по его шрамам.

— Когда ты получил первый? — спросила я.

— В пятнадцать. В драке. Я украл хлеб из магазина, хозяин догнал, ударил ножом. Не сильно, по касательной.

— Ты украл хлеб?

— Я был голоден.

— А второй?

— Двадцать два. На стройке. Упала арматура, еле увернулся.

— Третий?

Он помолчал.

— Тридцать. Сам. В ванной. Не спрашивай подробностей.

Я замерла.

— Ты хотел...

— Я хотел прекратить боль. Не физическую. Другую.

— Саша...

— Не надо жалеть. — Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы. — Я справился. Пошёл к психологу. Потом в спортзал. Потом в бизнес. Боль никуда не делась, но я научился с ней жить.

— А сейчас? Ты живёшь с ней?

— Сейчас я живу с тобой. Иногда. По выходным. И это лучше, чем любое лекарство.

Я заплакала. Тихими, беззвучными слезами, которые не могла остановить. Он не спрашивал, почему. Просто обнял, прижал к себе, укрыл одеялом.

— Ты сильная, — прошептал он. — Самая сильная из всех, кого я знаю.

— Я слабая.

— Нет. Слабые не плачут в присутствии других. Слабые прячутся. А ты — нет. Ты показываешь мне своё нутро. Это мужество.

Я не ответила. Просто лежала и слушала, как бьётся его сердце.

Утром он приготовил завтрак. Блинчики с шоколадом — как в прошлый раз. Мы ели на террасе — у него была маленькая терраса, из которой открывался вид на город. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовое.

— Ты сегодня уезжаешь? — спросил он.

— Вечером. Лена привезёт Лизу.

— Останься на обед.

— Останусь.

Он улыбнулся — светло, по-мальчишески. Поставил чашку с кофе передо мной. Взял мою руку, переплёл пальцы.

— Анна.

— М?

— Я хочу, чтобы Лиза называла меня Сашей. Без «дяди». Если она захочет.

— Она захочет. Она тебя обожает.

— А ты?

— А что я?

— Ты хочешь называть меня как-то иначе?

— Саша — нормально.

— Я не про имя.

Я посмотрела на него. На мужчину, который боялся привязанности, но предлагал дом, строил отношения с моей дочерью, ждал, когда я скажу заветные три слова. На человека, который сломал все свои правила ради меня.

— Я не готова, — сказала я. — Не сейчас.

— Я не тороплю.

— Ты торопишь. Каждый день.

— Прости. — Он отпустил мою руку. — Я постараюсь.

— Не надо стараться. Просто... дай мне время.

Он кивнул. Встал, убрал тарелки.

Я смотрела на его спину — широкую, напряжённую. И знала, что он ждёт. Терпеливо. Но с каждым днём надежда тает, как утренний туман.