Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 52 – Мира Линч

— Это вы можете. Запротоколируем.

Ирина ушла. Я осталась на кухне, глядя на остывающий чай. Ветров сел напротив, взял мои руки.

— Ты как?

— Устала. Очень.

— Это пройдёт.

— Знаю. Но сейчас — тяжело.

Он встал, подошёл, обнял. Я уткнулась носом в его свитер — мягкий, тёплый, пахнущий домом.

— Хочешь, я поговорю с Кириллом?

— Нет. Это сделает адвокат.

— Я имею в виду — не как адвокат. Как мужчина. Чтобы он понял, что если тронет тебя или Лизу — пожалеет.

Я подняла голову.

— Ты угрожаешь?

— Предупреждаю. Есть разница.

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты опускался до его уровня.

— Это не уровень. Это границы.

Я покачала головой.

— Лучше построй дом. Быстрее. Чтобы мы уехали из города. Чтобы Лиза была далеко от него.

— Дом будет к зиме. Коробка. Отопление. Можно будет жить.

— Мне не нужна отделка. Мне нужна тишина.

Он поцеловал меня в лоб.

— Получишь.

Лиза вернулась от Лены вечером. Весёлая, с новыми наклейками, с рассказом о том, как они ходили в парк и кормили белок. Я улыбалась, кивала, но внутри всё кипело. Скоро ей предстояло уезжать к отцу. На выходные. Без меня. Без контроля.

Я боялась. Не Кирилла — он никогда не был жестоким. Я боялась, что Лиза привыкнет к другой жизни. К другой семье. К Виктории, которая, возможно, будет рядом.

— Мама, а почему ты грустная? — спросила Лиза, когда я укладывала её спать.

— Я не грустная, зайка. Просто устала.

— А дядя Саша тебя жалеет?

— Он меня поддерживает.

— Это одно и то же?

— Почти.

Лиза обняла меня за шею.

— Мама, я тебя люблю. Даже если буду у папы. Ты всегда моя мама.

Я заплакала. Тихо, в подушку, чтобы она не слышала. Потому что моя дочь — четырёхлетняя девочка — была мудрее меня.

В середине сентября Ветров уехал в командировку на две недели. Мы созванивались каждый день, но я чувствовала — расстояние разъедает нас. Не потому, что мы не доверяли. А потому, что привыкли быть рядом.

— Ты скучаешь? — спросил он в один из вечеров.

— По тебе? Нет. По твоему голосу — да.

— Я вернусь.

— Я знаю.

— Анна...

— М?

— Ничего. Просто хотел услышать, как ты дышишь.

Я улыбнулась в темноту.

— Я дышу.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Мы замолчали. Я слушала его дыхание — через телефонную трубку, через сотни километров. И чувствовала, как тоска отступает.

— Саша.

— М?

— Когда ты вернёшься, мы поедем на участок? Посмотрим, как там стройка.

— Поедем. Я соскучился по нашим прогулкам.

— И по моим чертежам?

— И по тебе в строительных ботинках.

Я засмеялась.

— Ты ненормальный.

— Это ты меня заразила.

Он сбросил вызов. Я положила телефон на тумбочку и долго смотрела в потолок. Звёзд не было — только серое небо, давящее тяжестью.

Я думала о женщинах, которые живут без любви. Которые боятся одиночества и поэтому терпят. Которые не знают, каково это — слышать в голосе мужчины нежность, когда он за тысячи километров.

Я была счастлива.

И боялась этого счастья. Потому что знала: оно хрупкое. Как стеклянный дом. Один удар — и всё рассыплется.

Октябрь пришёл с ветрами. Стройка ожила — рабочие навёрстывали упущенное, фундамент моего дома залили в рекордные сроки. Ветров вернулся, загорелый, с подарками — Лизе, Лене, мне.

— Это тебе, — сказал он, протягивая маленькую коробочку.

Я открыла. Кулон — александрит. Тот самый камень, с которого всё началось.