Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 50 – Мира Линч

Надежда? Не уверена.

Скорее — тихая уверенность, что не всё потеряно. Что мужчины могут быть верными. Что любовь может быть честной. Что счастье — не миф, а просто штучный товар, который достаётся тем, кто умеет ждать и не бояться.

— Мама, — Лиза потянула меня за рукав. — А Саша будет жить с нами?

— Не сейчас.

— А когда?

— Когда построим дом.

— А когда построим дом?

Я посмотрела на Ветрова. Он подмигнул.

— Через год, маленькая. Ровно через год.

Лиза нахмурилась.

— Это долго.

— Время летит быстро, — сказал он. — Ты не заметишь.

— А если я вырасту?

— Тогда мы построим тебе свой дом. Рядом.

— С бассейном?

— С бассейном.

— С горкой?

— И с горкой.

Лиза кивнула, успокоенная.

Я положила ей ещё блинчик и подумала: через год. Ровно через год мы въедем в новый дом. Рядом с его домом. Будем ходить друг к другу в гости, пить кофе, смотреть на озеро.

Это не было сказкой. Это был план.

А планы — они иногда сбываются.

Даже у тех, кто когда-то потерял веру в чудеса.

В середине августа случилось то, чего я не ожидала.

Звонок от адвоката: Кирилл отказывается от алиментов в пользу опеки над Лизой.

— Что значит "отказывается"? — переспросила я, сжимая трубку.

— Он просит заменить денежные выплаты на полную опеку. По документам — раз в неделю, но по факту — хочет забирать Лизу на выходные.

— Это невозможно. Я не позволю.

— У него есть шансы, Анна. Он — отец. Суд встанет на его сторону, если он докажет, что вы препятствуете общению.

— Я не препятствую! Я разрешаю видеться, но под контролем.

— А он хочет без контроля. И он подал иск.

Я положила трубку. Руки тряслись. Ветров был в отъезде — очередная поездка за камнями. Я набрала его номер, но он не ответил. Послала сообщение: «Кирилл подал на опеку. Срочно. Позвони».

Он перезвонил через двадцать минут. Голос — спокойный, но я чувствовала сталь.

— Рассказывай.

Я рассказала. Он молчал минуту.

— Я найму тебе адвоката. Лучшего в городе. Не спорь.

— Саша...

— Не спорь, Анна. Это война. И я не позволю ему отобрать у тебя дочь.

— Он не отберёт. Суд на стороне матери.

— Суд на стороне того, у кого лучше адвокат. А у него — неплохой.

Я закрыла глаза.

— Что мне делать?

— Ничего. Жди. Я верю завтра. Привезу юриста.

— Ты не должен...

— Я не должен ничего. Но я хочу. Потому что ты — моя семья. И Лиза — моя семья. Даже если официально — нет.

Он сбросил вызов. Я сидела на кухне, смотрела в одну точку. Семья. Он назвал нас семьёй.

Когда-то я думала, что семья — это муж, жена, дети, ипотека и ссоры по выходным. Теперь я знала: семья — это когда тебя не бросают в беде. Когда приезжают через полмира, потому что ты позвала.

Ветров прилетел на следующий день. С ним — женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с лицом, не обещающим пощады.

— Ирина Викторовна, — представилась она. — Лучший семейный адвокат в этом городе. Я выиграла дела, которые считались проигрышными. Ваше — не проигрышное. Но потребует времени и нервов.

— Вы сможете доказать, что Кирилл не должен забирать Лизу на выходные?

— Я смогу доказать, что он — отец, который изменил жене и подал на развод по собственному желанию. Судьи не любят мужчин, которые бросают семьи ради любовниц.

— У него была любовница?

— Была. Есть. Я соберу доказательства.

Я посмотрела на Ветрова. Он кивнул.