Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 51 – Мира Линч

— Делайте, — сказала я.

Ирина Викторовна ушла. Мы остались вдвоём.

— Ты как? — спросил он.

— Не знаю. Я боюсь.

— Не бойся. Мы справимся.

— Откуда ты знаешь?

Он подошёл, обнял.

— Потому что я рядом. И не уйду. Даже если ты прогонишь.

Я уткнулась лицом в его грудь. Вдохнула запах табака и леса. Запах, который стал для меня синонимом безопасности.

— Я не прогоню.

— Знаю. Но на всякий случай — напомнил.

Мы стояли так долго. Пока Лиза не проснулась и не прибежала на кухню.

— Дядя Саша! — закричала она. — Ты приехал!

— Приехал, маленькая. — Он опустился на корточки, обнял её. — Я всегда буду приезжать, когда вы зовёте.

— Даже если будет страшно?

— Даже если будет страшно.

— А ты не боишься?

— Боюсь. Но я боюсь не так сильно, как хочу быть с вами.

Лиза обняла его за шею. Я смотрела на них, и внутри, там, где раньше была пустота, теперь было тепло.

Он не обещал лёгкой жизни. Не обещал, что Кирилл отстанет. Не обещал, что мы не поцарапаемся в этой стройке под названием "отношения".

Но он пообещал быть рядом.

А это — больше, чем любой дом. Даже самый красивый.

Сентябрь начался с дождей. Не тех апрельских, ленивых, а осенних — злых, косых, пробивающих до костей. Стройка встала на неделю: рабочие разбежались, прораб матерился в трубку, я сидела дома, перебирая чертежи и чувствуя, как вместе с дождями в душу заползает тоска.

Кирилл подал иск.

Официально — об определении порядка общения с ребёнком. Неофициально — война. Он нанял адвоката, которого боялись даже судьи — пожилого, седого, с репутацией акулы. Ирина Викторовна, наш адвокат, была спокойна. Слишком спокойна.

— Он просит каждые выходные, — объясняла она, сидя на моей кухне. Планшет на столе, очки на носу, лицо — ни тени эмоций. — Суд, скорее всего, даст. Но не каждые. Каждые вторые — реальный вариант.

— Я не хочу отпускать её на выходные. Она маленькая.

— Закон не спрашивает, что вы хотите. Закон спрашивает, что лучше для ребёнка. А для ребёнка лучше видеть отца.

— Даже если отец — мудак?

— Даже если. — Ирина сняла очки. — Послушайте, Анна. Я не ваша подруга. Я ваш адвокат. И я говорю вам правду: вы не выиграете дело, если попытаетесь отстранить отца полностью. Он не пьёт, не бьёт, не сидел. Он просто был плохим мужем. А плохой муж — не равно плохой отец.

Я сжала кружку с чаем так, что побелели костяшки.

— Он бросил нас. Ушёл к другой.

— И приходит к дочери каждую неделю. Приносит подарки, играет, гуляет. Лизонька его любит. Вы сами говорили.

— Любит. Но это не значит, что он заслуживает.

— Суд — не про заслуживает, Анна. Суд — про права.

Я замолчала. Ветров сидел рядом, молчал, слушал. Его лицо было каменным. Я знала, что он хочет вмешаться, сказать что-то резкое, но сдерживается. Ради меня.

— Что вы посоветуете? — спросила я.

— Согласиться на каждые вторые выходные. С ночёвкой. Под контролем органов опеки первое время. Через полгода — без контроля, если не будет инцидентов.

— Это победа для него.

— Это компромисс. Война вам ни к чему. Вы молодая женщина, у вас работа, новые отношения. Не тратьте нервы на битву, которую не выиграть.

Я посмотрела на Ветрова. Он кивнул — едва заметно, но я поняла.

— Хорошо, — сказала я. — Готовьте мировое соглашение. Но с условием: если он хоть раз приведёт к Лизе Викторию — я подам на лишение родительских прав.