Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 54 – Мира Линч

— Здесь пахнет счастьем, — сказала Лиза, вбегая в гостиную.

Я посмотрела на дочь — румяные щёки, горящие глаза, в руках — плюшевый жираф, подаренный Сашей полгода назад. Она кружилась по пустой комнате, и её смех отражался от голых стен, делая их почти живыми.

— Что будем делать завтра? — спросила я.

— Встречать Новый год! С ёлкой, мандаринами и салютом!

— А подарки?

— Подарки утром. Дед Мороз приносит, пока мы спим.

— А Дед Мороз существует?

Лиза посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Конечно, мама. Он же принёс мне жирафа.

Я улыбнулась. Пусть. Пусть верит. В моём детстве вера в чудеса была единственным, что спасало от холода съёмных квартир и папиного пьяного храпа. Лизе не нужно спасаться. У неё есть дом. И люди, которые любят.

Ветров приехал под вечер — с шампанским, мандаринами и огромным пакетом, из которого торчали свёртки.

— Ты что, весь магазин скупил?

— Почти. — Он поставил пакет на пол, поцеловал меня в щеку. — Сочельник же.

— Сочельник завтра.

— Я люблю отмечать заранее. Чтобы не торопиться.

Лиза подбежала к нему, повисла на шее.

— Саша, ты с нами встречаешь Новый год?

— Если мама разрешит.

— Мама разрешает.

— Мама ничего не разрешала, — сказала я, но голос предательски дрогнул.

— Мама, ну пожалуйста!

Я сдалась. Как всегда, когда они были вдвоём. Их тандем против меня работал безотказно.

Вечером мы наряжали ёлку. Ветров доставал игрушки, я развешивала, Лиза командовала («красный шар выше, золотой — сюда, звезду на макушку, нет, не так, Саша, ты всё перепутал!»).

В гостиной было тесно от картонных коробок, строительного мусора и счастья. Я смотрела на них — на мужчину, который полгода назад был для меня чужим, и на дочь, которая приняла его безоговорочно, — и не могла поверить, что это моя жизнь.

После того как Лиза уснула, мы сидели на кухне. Пили глинтвейн, смотрели на снег за окном. Он падал крупными хлопьями, укутывая лес в белую тишину.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Почти.

— Чего не хватает?

— Чтобы всё это не кончилось.

Он взял мою руку.

— Ничего не кончается. Просто переходит в другую форму.

— Ты сейчас сказал что-то умное?

— Я сказал правду. — Он поцеловал мои пальцы. — Завтра наступит новый год. Послезавтра — новый день. Через год — новый этап. Жизнь — это не финиш. Это стройка, которая никогда не заканчивается.

— Ты сравниваешь наши отношения со стройкой?

— А разве нет? Мы заложили фундамент. Возвели стены. Сделали крышу. Теперь будем заниматься отделкой, интерьером, мелкими деталями. Иногда будем спорить. Иногда — переделывать. Но главное — мы не бросим.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю. Я надеюсь.

Мы замолчали. Глинтвейн остывал. За окном кружился снег.

— Саша.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не испугался меня. Не испугался Лизы. Не испугался прошлого, которое я тащила за собой.

Он усмехнулся.

— Я всего боюсь. Просто я боюсь не так сильно, как хочу быть с тобой.

Я пересела к нему на колени, обхватила лицо руками, посмотрела в глаза — серые, с белыми вкраплениями, цвета ноябрьского неба.

— Ты — лучшее, что случилось со мной после развода.

— После развода? А до?

— До был он. Не хочу вспоминать.

— Тогда не будем.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, с тем вкусом глинтвейна и декабря, который я запомню навсегда.

— Пойдём в спальню, — прошептала я.