Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 6 – Мира Линч

Он посмотрел на свои руки. Длинные пальцы. Сильные. Такие могут ласкать или душить. Грань тонкая.

— У меня нет бывших. Есть те, кого я вычеркнул.

— И много таких?

— Достаточно.

Мы смотрели друг на друга как два снайпера. Каждый ждал, когда другой моргнёт.

— Ты знаешь, кто она, — повторила я.

Он промолчал.

— Скажи мне. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало как пощёчина — сама себе. Я не должна просить. Я должна требовать. Но сил уже не было.

Ветров откинулся на спинку стула. Расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке. Теперь я видела ключицы, ямочку между ними, и то, как бьётся жилка на шее. Ровно. Спокойно. Этот мужчина никогда не теряет контроль.

— Я не скажу тебе имя, Анна.

— Тогда зачем я здесь?

— Чтобы понять кое-что. — Он переплёл пальцы, положил на стол. — Иногда предательство мужа — не самая большая проблема в жизни. Иногда самая большая проблема — это встреча с тем, кто покажет тебе, что такое настоящая измена.

Я замерла.

— И кто же это?

Он наклонился. Так близко, что я видела каждую ресницу — густые, тёмные, нечеловечески красивые.

— Я.

Тишина взорвалась в ушах.

Музыка стихла. Люди исчезли. Весь бар превратился в точку, в которой были только мы и электричество между нами — дикое, опасное, запретное.

Я не отвела взгляд.

— Ты самоуверенный.

— Ты напуганная.

— Нет.

— Врёшь.

Мы улыбнулись одновременно. Как враги, которые понимают друг друга лучше, чем друзья.

— Ладно, Александр. — Я взяла свой стакан. Виски обжёг горло. — Давай сыграем. Ты скажешь мне имя любовницы. А я покажу тебе, что бывает, когда играешь с архитектором.

— И что же бывает?

— Здание рушится на голову.

Его глаза вспыхнули.

Так начинаются катастрофы. Не с фейерверков. С тихого «здравствуй» в баре, где два человека смотрят друг на друга и знают: это убьёт нас обоих.

Я ещё не знала, что через неделю окажусь на его территории. В его доме. В его постели.

И что слово «измена» обретёт новый вкус.

Горький. Пряный. Незабываемый.

Он не позвонил на следующий день. И через день. Три дня тишины, и я ненавидела себя за то, что проверяю телефон каждые двадцать минут.

Лена сказала: «Забудь. Это его игра. Ты ведёшься».

Я ответила: «Я не ведусь. Мне просто нужно имя».

Врала себе так же умело, как Кирилл врал мне.

Четвёртый день — сообщение в мессенджере. Номер не сохранён, но я узнала. Без подписи. Одно предложение:

«Приезжай завтра в восемь. Скину адрес. Обсудим твой вопрос».

Обсудим твой вопрос. Как будто речь о дизайн-проекте, а не о моём разбитом браке.

Я не спала всю ночь. Ворочалась на узком диване съёмной двушки, смотрела, как луна ползёт по потолку, и думала о нём. О пальцах, обвивающих стакан. О голосе — низком, с хрипотцой, которая обещала либо боль, либо нечто, что болью не назовёшь, но и лекарством — тоже.

Лиза проснулась в три с криком. Мне показалось, что кто-то ломится в дверь.

— Мама, мамочка, я боюсь.

— Тсс, зайка. Здесь никого нет. — Я прижала её к груди, гладила по спутанным волосам, чувствовала, как быстро бьётся её сердце. — Это просто сон. Я рядом.

— Папа приснился. Он уходил и не обернулся.

У меня остановилось дыхание.

— Папа любит тебя. Он просто... растерялся.

Очередная ложь. Но для четырёх лет — спасительная.

Я укачала дочь, уложила обратно в кроватку, а сама села на кухне, обхватив колени. Часы показывали 3:42. До встречи с Ветровым — шестнадцать часов восемнадцать минут.