Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 7 – Мира Линч

Я не должна ехать. Я должна быть умной. Должна вести себя как женщина, у которой есть дочь и адвокат, а не как подросток, впервые увидевшая опасность.

Но сила, с которой меня тянуло к нему, была сильнее разума.

В двадцать минут восьмого я стояла перед зеркалом в прихожей. Джинсы, белая рубашка, минимум косметики — только тушь и прозрачный блеск для губ. Волосы распущены — до пояса, светлые, с природными пепельными прядями.

— Ты похожа на девочку на собеседовании, — сказала я своему отражению.

Отражение промолчало. Зато взгляд был такой: «Ты знаешь, что это не собеседование».

Адрес — элитный ЖК в центре, в двух шагах от Патриарших. Дом из чёрного стекла и бетона, без вывесок, с консьержем в униформе, похожей на военную. Меня пропустили по списку — даже имя не спросили, только кивнули.

Лифт на последний этаж. Двери открылись, и я шагнула в квартиру, залитую сумерками.

Панорамные окна от пола до потолка, вид на город — тысячи огней, мерцающих как россыпь осколков. Мебель минималистичная: чёрная кожа, серый бетон, акценты из меди. Холодно. Дорого. Пусто.

— Ты не вовремя, — голос из темноты.

Я обернулась. Ветров стоял у окна, держа телефон у уха. Заканчивал разговор.

— Нет, я сказал — без вариантов. Переделаете проект к пятнице или ищите другого инвестора.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. Без улыбки. С той же холодной оценкой, что и в баре. Но теперь я видела больше — усталость в складках у рта, пятно от кофе на белой футболке, лёгкую небритость, которая делала его похожим на пирата.

— Ты рано.

— Ты сказал к восьми. Сейчас без десяти.

— Я сказал приезжай. Не значит, что я готов.

— Тогда зачем звал?

Он прошёл мимо меня, в сторону кухни — открытой, блестящей стерильностью. От него пахло табаком, мятой и чем-то ещё — лесом после дождя. Я не пошла за ним. Осталась стоять в гостиной как вкопанная.

— Будешь? — Он поднял бутылку красного.

— Не откажусь.

Он налил два бокала, один протянул мне. Наши пальцы не коснулись — остановились в полуметре. Но мне показалось, что между ними пролетела искра. Синяя. Обжигающая.

— Ты так и будешь стоять столбом? — спросил он.

— А ты так и будешь избегать моего вопроса?

Вздохнул. Сел в кресло — чёрное, угловатое, трон для короля без королевства. Я села напротив, на диван, спиной к окну. Так хуже — он видел всё моё лицо, а я его — только вполоборота из-за света.

— Я подумал, — начал он медленно, — что, может, не стоит тебе знать имя.

— Это не тебе решать.

— Это моё имя — «Александрит». Если вылезет скандал, мне не нужна плохая репутация.

— Ах вот оно что. — Я рассмеялась — сухо, без веселья. — Ты боишься за бизнес. А я, значит, могу гнить в неведении.

— Ты не гниёшь. Ты строишь карьеру, растишь дочь. Тебе не нужно ворошить дерьмо.

— Откуда ты знаешь про дочь?

Пауза. Он отпил вино, поставил бокал на столик. Медленно, подчёркнуто медленно, провёл пальцем по ободку — круговое движение, от которого мой пульс подскочил до ста ударов.

— Кирилл говорил. Когда выбирал серьги, трепался о семье. О том, какая у него «замечательная жена и чудесная дочка». — Голос Ветрова сочился иронией. — Замечательным жёнам обычно не дарят александриты на стороне.

— Заткнись.

— Больно?

— Словно тебя трахают ножом в живот.

Он наклонился вперёд, локти на колени. Теперь наши лица разделял метр. Я видела тени под его глазами, почти фиолетовые. И бешенство, которое он пытался запереть где-то глубоко внутри.