Книга На цепи, страница 74 – Анна Жнец

Быть отцом тревожно. С грустью Флой думал, что этот поселившийся в сердце страх не оставит его никогда. Теперь с ним придется жить, с этим вечным беспокойством, с ощущением, что ты — оголенный нерв.

Вчера, например, во время ночной стоянки, он несколько часов не мог сомкнуть глаз, несмотря на дикую усталость: сон от него отгоняла очередная навязчивая мысль. А вдруг во время родов что-то пойдет не так? Роды — это тяжело. Но самое ужасное, во время сего непостижимого таинства мужчина совершенно беспомощен и ничем не может помочь своей женщине, а Флой ненавидел чувствовать себя бессильным. Ситуации, когда от тебя ничего не зависит, наихудшие.

Таких мыслей и тревог в его голове теперь крутилось целое море.

Что, если Асаф разочаруется в нем как в муже и отце?

Что, если ребенок заболеет, а рядом не будет опытной знахарки?

Дети шустры и любознательны, а неприятности поджидают на каждом шагу. Глубокие ямы, реки с быстрым течением, капканы охотников, незаметные в густой траве. Когда его ребенок подрастет, Флой, наверное, будет ходить за ним попятам. Глаз с него не спустит!

А если родится девочка?

Это же катастрофа!

Флой ничего не смыслит в девочках. В куклах, лентах, платьях. Но он понимает, что мальчишки бывают очень недостойны, а юноши — тем более. Этих стервятников ни в коем случае нельзя подпускать к его малышке!

— О чем думаешь? — с улыбкой спросила Асаф, наблюдая за ним со спины верблюда. — Такой хмурый.

— Ни о чем, — покраснел Флой. — Это мужские дела. Ты не поймешь.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула любимая.

Во второй половине дня Флой перебрался к ней, чтобы поговорить в дороге.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Черный песок шуршал под лапами верблюда. В седле их мерно покачивало из стороны в сторону, совсем не так, как на лошади. Ход этого степенного животного, корабля пустыни, был более мягким, плавным, пружинистым. На спине верблюда тебя не трясло — убаюкивало, как младенца в люльке.

— На какой вопрос? — Асаф оглянулась на Флоя, сидящего позади.

— Ты принимаешь мои дары?

Ответ он знал, но ему надо было услышать, как Асаф произносит это вслух. Внутри у него зудело от неприятного чувства незавершенности. Такое бывает, когда вопрос повисает в воздухе и тишина звенит от ожидания. Под ребрами Флой ощущал скребущую пустоту, заполнить которую могли только правильные слова.

Но Асаф не поняла его.

— Какие дары?

Флой поморщился.

— Дары. Мои. Мою защиту. Мою… любовь. Меня.

Он ненавидел говорить о своих чувствах. Распахивая душу, всегда ощущал себя уязвимым и готовился к удару. Вот и сейчас напрягся и невольно задержал дыхание.

Асаф его не отвергнет. Она носит его ребенка, доверчиво льнет к нему во сне, принимает его помощь и заботу. В конце концов, она без лишних сомнений отправилась за ним на край света, отказавшись от привычной жизни. Ушла вместе с ним в неизвестность. Ее поступки были красноречивее слов, но традиции эльфийского народа требовали, чтобы мужчина произнес клятву, а женщина на нее ответила.

— Это ваш свадебный ритуал? — Асаф будто прочитала его мысли. — Если я скажу «да», то по вашим обычаям стану твоей женой?

Он хотел бы, но…

— Не совсем, — вздохнул Флой. — Нужен жрец. И хотя бы три свидетеля клятвы. А еще жених и невеста вырезают свои имена на священном дубе.