Книга Кровь Геркулеса, страница 107 – Жасмин Мас

Иногда насилие действительно выход.

Дрекс с шумом уселся напротив меня.

— Что это было? – Он растерянно смотрел на меня широко раскрытыми от недоумения глазами. – Почему он шептался с тобой? Ты общаешься с ним вне уроков?

Я насмешливо хмыкнула.

— Нет. Жуть какая.

Он продолжал странно смотреть на меня.

— Кажется, он относится к тебе… очень ревностно.

И он туда же.

Покачав головой, я пренебрежительно махнула рукой.

— Все из-за моих наставников-Хтоников. Они все боятся, что не станут генералами. Создают вокруг удушающую, нездоровую обстановку. Этакий мужской клуб. Ну, ты понял.

Что я вообще говорю?

По Дрексу было видно, что он ничего не понял, но парень пожал плечами и открыл учебник.

— Вот, – я кашлянула. – Давай объясню, – хрипло прошептала я, со свистом втягивая воздух носом, и подтолкнула к нему учебник.

Дрекс вскинул голову. Он смотрел на меня как на спасительницу.

— Альянс? – просипела я, и тут же уточнила: – Только не культ. Никаких человеческих жертвоприношений, цветочных корон или сплетенных из веток кругов.

На текущем этапе жизни, мне претили порядки культа.

Может быть, позже, когда у меня будет больше свободного времени.

— Конечно. – Дрекс лучезарно улыбнулся, блеснув окровавленными после драки зубами и добавил: – Мы, брошенные муты, должны держаться вместе.

Кивнув (и тут же пожалев об этом, потому что нос заболел с новой силой), я начала медленно объяснять ему линейную алгебру. К счастью, Дрекс схватывал все на лету.

Прошло несколько часов, и в моей груди разлилось странное тепло. Ощущение было настолько чужим, что мне потребовалась секунда, чтобы понять.

Надежда.

Две недели почти закончились, и скоро мы сможем отдохнуть. Каким-то образом я дожила до конца августа. Профессор Август говорил, что осенью будет намного легче. Самое сложное уже позади.

Все будет не так уж плохо, и в конце концов все получится.

Заблуждение было чертовски сильным наркотиком.

Спойлер: с «получится» возникли некоторые проблемки.

Август

Из библиотеки, где должны были заниматься дебютанты, раздался громкий грохот и стук.

Кто-то крикнул.

Провыл.

Мы с Клеандром прервали планирование уроков, в ужасе уставились друг на друга и бросились в сторону библиотеки.

Чуть не проскочили дверной проем.

Я сжал руки в кулаки.

Она стала проклятием моей гребаной жизни. Почему она постоянно создает долбаные проблемы?

Алексис стояла в центре комнаты.

Нос разбит, подбородок в крови, а оба глаза опухли и постепенно чернели.

Кто-то ударил ее по лицу.

Мир окрасился в красный цвет. Чистая, ничем не сдерживаемая ярость раздирала меня по швам, и я, глубоко вздохнув, потер грудь.

Алексис была хрупкой, как и моя сестра Елена, и ее мягкие черты лица исказила боль.

Каждый мускул в моем теле напрягся. Мужчины, причиняющие боль женщинам, не заслуживают жизни.

Именно поэтому она не должна участвовать в этом чертовом испытании. Это чертовски возмутительное бесчестье.

Руки чесались свернуть кому-нибудь шею, и меня колотило от попыток сдержать убийственную ярость.

Клеандр странно посмотрел на меня, словно видел насквозь.

Я проигнорировал его.

Что он мог увидеть? Он всего лишь Олимпиец.

Ему никогда не понять, каково это – быть мной. Сила. Ярость. Груз ответственности.

Хтоники были вымирающим видом, и мой долг как старшего состоял в том, чтобы обеспечить безопасность следующего поколения. Они все полагались на меня. Я не мог их подвести.