Книга Кровь Геркулеса, страница 108 – Жасмин Мас

Губы Алексис дрожали.

Я не поддамся на ее игры.

Ненависть смешалась с каким-то непонятным мне чувством и прожигала нутро. Из-за нее Елену могли заставить участвовать в этом аморальном идиотизме.

Мне хотелось убить ее за это.

Когда Харон рассказал мне, кто она такая, ненависть усилилась в разы.

Как она посмела?

Она высмеивала все, за что я боролся.

Ни одна женщина, какой бы сильной она ни была, не должна проходить через Горнило. Это бесчестно и неправильно.

Мне было плевать на слова Афродиты и Артемиды. Пусть идут в жопу со своей прогрессивностью. Дело не в том, что женщины могут быть так же сильны, как и мужчины, а в том, что они не обязаны.

Спартанские женщины рождались редко, поэтому их следовало защищать любой ценой. От их безопасности зависело будущее нашего общества.

Разноцветные глаза Алексис расширились, и она уставилась в пол.

Мы с Клеандром прошли в комнату.

У ног Алексис без сознания лежал окровавленный Алессандр.

Я удивленно разглядывал разбросанные по полу и парню обломки дерева и один из них, зажатый в руке Алексис. Она ударила его стулом.

Святой Кронос.

Ярость боролась с нескрываемым уважением.

Еще один дебютант застонал. Титус лежал на полу, кровь текла по его лицу, и он держался за промежность, как слабый трус.

Она растоптала хнычущих сосунков. Обоих. Хорошо.

Волна эмоций душила меня, и я не знал, что чувствовать.

Все в Алексис сбивало с толку.

Она была робкой и застенчивой, но в то же время кровожадной и дикой. Она делала идиотские замечания, но, по словам Пайна, была вундеркиндом в теоретической математике.

Я не поверил, когда Харон рассказал мне, что она сделала на маршруте. Увиденное меня переубедило.

Она явно собиралась показать всем, какими бывают женщины в Спарте.

Только через мой труп.

Это было совершенно неприемлемо, черт возьми.

У меня зачесались пальцы, и я сжал их в кулак. Меня разрывало от непреодолимого желания похитить и запереть ее, а потом разбить разум Титуса на мелкие кусочки.

Сделаю это позже. Сейчас не время.

Боль пронзила грудь.

Я глубоко дышал и боролся со своими низменными желаниями. Клеандр закрыл глаза на ее проступок.

Он должен был наказать ее за отсутствие инстинкта самосохранения, а не награждать, черт возьми. От смерти ее отделяет одно неверное движение.

Алексис смотрела на Клеандра благодарными глазами, но в ее взгляде было что-то неуютно знакомое.

Жизнь ранила ее.

Сильно.

Так же, как и меня.

Это неважно. Не жалей ее. Именно этого она и добивается. Для нее это все игра.

В ее действиях не было смысла.

Из того, что успел увидеть, Алексис была наивной и разочаровывающе невинной, шла по жизни, не задумываясь о последствиях. Прибавить к этому ее лицемерное желание доказать, что женщины должны сражаться наравне со Спартанцами-мужчинами, и оживет мой худший кошмар.

Но я все еще был здесь.

Она увидит последствия своих действий.

Я собирался обезопасить ее и всех женщин, находящихся под моей опекой, черт подери. Хотела она этого или нет.

Клеандр ушел, а я задержался у двери, борясь с желанием действовать. Я должен был уйти вслед за ним, но вместо этого поддался внутреннему порыву и вернулся в глубь библиотеки.

Изящное лицо Алексис побледнело, когда она увидела, что я приближаюсь.

Правильно, бойся.

Остановившись в двух шагах от нее, я наклонился ближе, незаметно вдыхая ее пьянящий аромат. Рычание обожгло мое горло, а пальцы чесались от желания проверить, так ли мягки ее золотистые локоны, как кажется.